Темные тропы - Антон Кравин

Не надо прижиматься! Марина замерла, поджав ногу, и уставилась в мутно-красное небо. Она теперь не одна, ее любят. Ее не бросят. Люди предают, но больше предательства не будет. Надо идти с ними и делать, как они велят. Плохо не будет, будет – правильно!

– Эй, ты чего? – Рэмбо немного ее встряхнул, Марина качнула головой и потупилась, ловя себя на мысли, что это с ней уже было.

Она уже брела, пришибленная, к цели Тараса Астрахана, думая, что это нужно – ей. Вот и сейчас ее влекло вперед, она словно расслоилась на две Марины. Первую держал черноволосый парень, вторая будто плавала в красноватой темноте, похожей на материнскую утробу. Эту вторую Марину не злил Лукавый, не беспокоило собственное будущее – она знала, что так надо, и готова была принять происходящее, уверенная, что все будет хорошо.

– Вот и молодец, – проговорил черноволосый и отпустил ее.

Здравый смысл велел ей держаться людей – неизвестно, насколько тут опасно; душа билась о мутное стекло реальности и вопила: «Бежать, бежать отсюда! Лучше звери, чем эти люди!», но тело переставляло ноги и шло за профессором и Шейхом.

Марина будто спала и не обращала внимания на детали. Если бы ее спросили о том, что она видела в Глуби, – не вспомнила бы.

Сначала – лес, потом вроде поле, какие-то люди, похожие на индейцев. Люди остались позади. Марину они не волновали. Вперед. Надо двигаться вперед. Ее там ждут.

После вроде бежали, но медленно – раненый Шейх хромал.

А потом в голове будто что-то щелкнуло, и Марина вынырнула в реальность, собралась по частям и вскрикнула: из лесу на них двигался отряд из голых по пояс существ (особей пятнадцать), похожих на людей. Вооружены они были копьями, топорами и изогнутыми саблями, и, что самое удивительное, их оранжевые глаза с вертикальными зрачками смотрели не на вооруженных врагов, а – все! – на Марину. Причем взгляды их были маньяческими.

Когда тринадцатилетняя Марина жила в детдоме, то иногда сбегала бродить по окрестностям, и однажды вечером к ней подошел мужчина, приставил нож к спине и велел идти с ним. У него был такой же взгляд – вожделение и жажда крови.

Тогда ее спас полицейский патруль, маньяка задержали. Марина засеменила к Рэмбо, который казался ей наиболее человечным.

Шейх, хромая, пятился и готовил винтовку, Рэмбо целился. Лукавый вскрикнул по-русски:

– Не стрелять!

Примирительно поднял руки и зашипел на чужом языке:

– Мы заинтересованы друг в друге, потому не причиним вам вреда. Меня послали ваши соплеменники извне, и вот я здесь. Я помогу вам открыть дверь, если вы поможете мне. Алан, опусти оружие!

Шейх не послушал его, Рэбмо – тоже.

Один из аборигенов заговорил, не сводя взгляда с Марины:

– Извне? Ушедшие в рай?

Лукавый попытался улыбнуться:

– Там не рай. Просто другое место. Хорошее место.

Говоривший абориген подошел к Марине, воззрился на нее маньяческим взглядом.

– Поговорим позже. Нам нужна она. Ее призывают боги.

Марина всхлипнула и вцепилась в руку Рэмбо. Ей хотелось сжаться в комок, исчезнуть, лишь бы не видеть этого страшного человека… страшное человекообразное существо.

– Не отдавайте меня им! – прохрипела она, сжав пальцы.

Лукавый пересвистывался с аборигенами. Марина понимала их язык, но не слышала, о чем они договариваются. Догадывалась только, что сейчас решается ее судьба. Наконец Лукавый сказал:

– Мы идем в город наших друзей. Шейх, Рэмбо, опустите оружие. Марина, ты очень интересна этим людям.

Вот и все. Что теперь? Сожгут на костре? Съедят? Желтоглазые обступили ее, лучась благоговением, оттеснили от Рэмбо, он не шелохнулся, лишь злобно глянул на Лукавого. Тот пожал плечами и сказал по-русски:

– Все хорошо, Марина, они не причинят тебе вреда. Шейх, успокойся, они нам нужны, они – звено цепочки.

Марина всхлипнула и закрыла лицо руками, а потом кто-то коснулся ее сознания и успокоил – сразу стало все равно, и она пошла за лысыми аборигенами, будто на поводке.