Темные тропы - Антон Кравин

Темнело постепенно, но даже на закате Данила не понял, в какой стороне садится солнце. И звезды не появились на ставшем сначала темным, как венозная кровь, а после – непроницаемо-черном небе. Прянин пристал к Вождю с вопросом про стороны света и был огорошен ответом: здесь никто ни о чем подобном не слышал. Была «верхняя долина», был «нижний лес», откуда пришли Данила, Картограф и Прянин с Маугли, было «лево и право», «здесь и там», «плохие места», охраняемые Тенями, встреча с коими смертельна, но ни запада, ни востока, ни юга с севером. А вот слова эти – были. По крайней мере, Прянин произносил их не по-русски.

– Может быть, катастрофа? – предположил Прянин. – То, что позже в легендах становится потопом или всепожирающим огнем? Катастрофа, отбросившая цивилизацию к первобытному строю? Отсюда и предания о богах, и раса мутантов-змееглазых… И звезды перестали быть видны. Не могу представить, какое оружие, какие процессы могли к подобному привести, но могли же, не так ли?

– Может, ты и прав, – осторожно согласился Данила.

Сам он от гипотез предпочитал воздерживаться. Гипотезы и теории ограничивают мышление и восприятие. Отдашь одной предпочтение – начнешь все увиденное под нее подгонять.

В абсолютной черноте местной ночи фосфоресцировали гнилушки и тлели угли костра. Плеснула рыба в реке, Картограф, до того хранивший непривычное молчание, оживился.

– Между прочим, животный мир водоема чрезвычайно беден… Как бы это объяснить… Если в этом мире существуют теплокровные, а тем более – разумные – существа, то не понятно, почему столь примитивны организмы в реке? Подобная экосистема просто не может существовать. Я видел один вид рыб, по-моему, двоякодышащих, два вида примитивных ракообразных, водоросли… В общем, без исследований и приборов точно не скажу, но версия про катастрофу, уничтожившую не только цивилизацию, но и целые отряды живых существ, кажется мне правдоподобной.

– Здесь все чужое, – сообщил пригорюнившийся Маугли. – Здесь – не дом. Это – не Сердце. Все по-другому.

– Эх ты, дитя Сектора! – Данила покачал головой. – Редко получаешь то, чего ждешь, ясно?

– Ясно, – согласился Маугли. – Но Сердце же звало.

Да, мысленно согласился Данила. Сердце звало. Он ощущал и дыхание Глуби, и давление ее – и около НИИ, и на северном берегу Московского моря. Здесь же была аура чуждости, – может, из-за непривычных цветов и запахов, а может, чем черт не шутит, и атмосфера немного другая, – но не было «дыхания Глуби». Черный вихрь перехода зашвырнул Данилу и спутников в иное место, что ли?

Впрочем, это теперь не важно. Данила хотел настигнуть отца – и вот отец рядом, хотя, конечно, опережает его. Ведь пока они искал Картографа, пока тот валялся без памяти, пока шли к Глуби, минуло немало времени. Но по крайней мере, известно, куда идти.

– Значит, так, – Данила потянулся и поворошил угли, костер взметнул к черному небу сноп искр, – мне нужно найти отца.

Из уважения к Вождю и молчаливой Лиане он говорил на туземном наречии, с трудом подбирая слова.

– Того самого старца, что ушел к змееглазым. Найти и узнать, зачем он пришел сюда и зачем ему ваши, Вождь, враги.

– Он не знает, что змееглазые – враги? – предположил Вождь.

Ох, если бы так. Данила не сомневался, что папаша знает если не все, то почти все. Однако рассказывать это Вождю он не спешил.

– Может, и не знает. Ты считаешь, что ему угрожает опасность?

– Всем людям, кто сталкивается со змееглазыми, угрожает опасность. Твоего отца убьют. Принесут в жертву Змею.

«И Змей подавится, – подумал Данила, – или отравится. Не пойдет ему папашино мяско впрок».

– Тогда мне надо спешить. Как скоро этот праздник?

– Три дня, – сообщил Вождь, подумал, и добавил: – Я пойду с тобой. Я поклялся умереть достойно, окружив себя трупами врагов.

Данила кивнул, принимая выбор вождя: проводник ему точно не повредит.

– Я тоже пойду с тобой, – сказала Лиана.

До этого дочь Вождя молчала, смиренно оделяя мужчин снедью, и Данила никак не ожидал, что Лиана заговорит с такой решительностью.

– Не хочу остаться последним человеком, – припечатала девушка. – Не хочу скитаться по джунглям и стенать, не хочу умереть в одиночестве. Я заберу с собой как можно больше врагов и уйду, смеясь от счастья.

Судя по всему, с копьем и луком девушка обращалась так же ловко, как ее отец. Данила даже обрадовался: один он много не навоевал бы. Картограф, конечно, мужик сильный, но в голове у него такое, что нельзя быть в нем уверенным. Вдобавок бородач еще и «залипать» стал – уставится в одну точку и тупит. Прянин – не вояка, а Маугли, самый толковый, все-таки ребенок. Трое – это еще не сила, но уже вполне себе отряд.