Вальс с медведем - Серина Гэлбрэйт

–Его сиятельство сказал, что цветы нужны обязательно, если я… а тут кругом ими торгуют, — судя по тому, как Бернар украдкой косился на букет, от тюльпанов он и сам был не в восторге.

— Потому что праздник был недавно, на который полагается цветы женщинам дарить, хотя этот праздник совсем не про цветы и весну… не знаю, это ли имел в виду князь или что-то ещё… у вас-то такого праздника точно нет.

— Что ж, — Бернар неуверенным движением протянул Арнетти букет, и она приняла.

— Спасибо, — Арнетти отступила скорее машинально, чем полностью отдавая себе отчёт, что и зачем делает. — Вы… ты заходи.

После Нового года они с обоюдного согласия перешли на «ты», но то в письмах, которые теперь, в эту самую минуту, внезапно превратились в другую жизнь, мало связанную с действительностью. И тыкать тому, кому разнесчастное это «ты» никогда не говорила в реале, не на бумаге, показалось вдруг неуместным.

Непривычный к такому количеству людей, обитающих столь близко друг к другу, Бернар настороженно посмотрел на соседскую дверь, переступил порог и створку за собой прикрыл. Берилл радостно засопела, принюхиваясь к старому знакомому, а Минчик распушил хвост и попятился обратно на кухню.

Впрочем, Бернару наверняка непривычно всё: скопление кучи людей в одном месте, шумный транспорт, сетевые магазины, многоэтажки, тесный короткий коридор, маленькие помещения. В его-то доме каждая спальня была как большая комната в квартире Арнетти.

— Я…

— А как…

Говорить они начали одновременно и тут же умолкли, запутавшись в желании и рассказать обо всём сразу, и спросить о важном.

— Прости…

— Извини…те, я…

— Давай ты, — уступил Бернар, не иначе как сообразив, что в противном случае топтание на месте рискует затянуться надолго.

— Так как вы… ты здесь очутился? На острове что-то стряслось? Или у тебя стряслось? Последнее письмо пришло в феврале, а потом тишина.

Арнетти ждала. Беспокоилась. Искала поводы разузнать через князя, не случилось ли чего. Пару раз мысленно попсиховала. И даже решила между делом, что устал Бернар от переписки, да и сама Арнетти надоела ему изрядно.

— Его сиятельство меня привёз. Не лично, разумеется, — он остался в Агатовой чайке. Но предоставил и портал, и сопровождающего, и машину, и одежду.

Обычная одежда — брюки, свитер, куртка. И как-то вспомнилось вдруг, что Арнетти у себя дома, где она не красится, носит спортивные штаны и футболку, а волосы затягивает в хвост. Пускай Бернар видел её без грамма макияжа, лохматую и в виде куда более непотребном, нежели старая футболка с линялыми трениками, но всё равно… неловко немного.

— На острове всё хорошо. Павильон для портала возвели рядом с почтой, он настроен и исправно работает. Строят котельные, из которых в дома будет подаваться горячая вода, прокладывают трубы. Кто пожелает, тем помогут со строительством пристроек для ванных комнат и установкой ванн. У Бёров меняют генератор на новый и другим поставят. Многие, правда, в толк не возьмут, что с ним делать…

— Дагги-то ему точно применение найдёт, — усмехнулась Арнетти.

— У нас тоже генератор будет. И электрические лампы.

— Отлично. Как Ринда с Дагги поживают?

— Парой себя объявили, намерены уже этим летом обменяться брачными клятвами.

— Рада за них. Мои поздравления. А Бентон?

— С первым паромом отбыл на большую землю. Сказал, пора вернуться в мастерскую.

— Это было… ожидаемо.

— Знаю.

Минуту-другую молчали, только Берилл сопела под ногами, обнюхивая ботинки гостя, да шуршала обёртка под пальцами Арнетти.

— А что тебя привело на эту сторону? — нарушила Арнетти затягивающуюся паузу.

Приехал он на княжеском авто с водителем, адрес Арнетти ни для кого в Агатовой чайке не секрет. Другой вопрос, что могло вынудить Бернара внезапно сорваться на иную сторону, слишком чуждую для него, а Дэймитри — оказать ему посильную помощь.

— Ты.

Ответ простой, короткий.

И сложный.

В письмах они почти не касались ни того незаконченного разговора, ни вероятных выводов, сделанных зверем и людьми. Зверь способен унюхать многое, но его выбор — не магическая привязка, не знак полумифической истинности, обрекающий двоих на пожизненные отношения лишь друг с другом. Зверь избирал себе пару, однако человек мог с ним не согласиться, а даже среди оборотней решающее мнение оставалось за человеческой половиной. Идеальная пара — та, кто в равной степени привлекает и человека, и зверя, но коли нет…

— Арнетти, — Бернар шагнул к ней, забрал тюльпаны и отложил на банкетку. — Минул не один месяц, и я не раз уже думал, что тебя, возможно, утомила эта переписка…

Берилл немедля отвлеклась от обнюхивания и начала подкрадываться к банкетке. Высунувшийся из-за холодильника Минчик неодобрительно взирал на происходящее в коридоре.

— Вовсе нет! — воскликнула Арнетти с пылом, неожиданным для себя самой. — Но я подумала, что это тебе надоело бумагу марать и читать мои излияния, потому и писать перестал.

— Я хотел написать… и спросить… однако позднее решил, что лучше узнать самому, при личной встрече. Оттого и обратился к князю.

— О чём… спросить?

— Согласишься ли ты стать моей парой?

— Парой? Настоящей?

— Конечно, настоящей. Какой же ещё?

— Да.

— Да?

— Да! — и Арнетти без колебаний бросилась Бернару на шею. Он деликатно обнял её, привлёк к себе.

Между тем Берилл запрыгнула на банкетку, деловито понюхала букет и принялась самозабвенно жевать тюльпан. Минчик издал недовольный мяв и скрылся за холодильником. Ишь, удумали чего странные двуногие, целуются ещё…

* * *

Три месяца спустя

Чат, созданный Юлиссой для четырёх подруг

Серая волчица: «Всем привет! Не знаю, когда мы соберёмся в ближайшее время вместе, чтобы я могла сказать лично… особенно теперь, когда почти каждая живёт на два мира. Да и онлайн одновременно бываем не так часто…»

Снежинка: «Али, что-то случилось?»

Юла: «Да, выкладывай уже, не томи».

Серая волчица: «Я беременна».

Ари: «Поздравляю!»

Снежинка: «Мои поздравления!»

Юла: «От пчёлки ле… пардон, от Ройса?»

Серая волчица: «От кого ещё, Юл?»

Юла: «Ну, мало ли…»

Снежинка: «Она шутит, Али, не обращай внимания. Тебе сейчас нежелательно волноваться».

Серая волчица: «Эжени, я и не обращаю. Пускай себе щебечет… покуда перья все на месте».