Электрик - Иннокентий Белов

— Я, ваша милость, — привычно включил дурака я и сделал подходящее лицо.

— Ты, мил человек, придурком не прикидывайся. И вашей милостью меня не называй, я в этом не нуждаюсь. Я видел, как ты смотрел по сторонам и могу поклясться, что ты только прикидываешься серым крестьянином, — негромко сказал он.

В ответ я только тяжело вздохнул. Понятно, что одежда крестьянская и глупое время от времени выражение лица не скроют от проницательных взглядом мою истинную, теперь крайне незаурядную натуру.

— Не кипешуйся, мил человек. Я к тебе претензий не имею никаких. С горбуном Хобом мы когда-то сильно дружны были, кореша не разлей вода. Однако, разошлись наши пути давно уже, по его жадности и глупости, поэтому я концом его печальным не удивлен. Говорил я ему, чтобы сбавил обороты и с властью не спорил лишнего, только, он висит там, — и мужик кивнул головой в сторону площади, — А я спокойно сижу здесь, разговариваю с человеком, который получил награду за его жизнь и которого сейчас охраняет Капитан стражи.

Такой прозрачный намек, что приказы главного местного командира для моего собеседника совсем не обязательны к исполнению. Ну, это я и сам вижу по поведению стражников, Капитан стражи где-то далеко и высоко, а деньги от преступного авторитета можно получить здесь и сейчас. А то и одним своим криминальным влиянием он встречи добился.

— Я, ваша милость, к его жизни и смерти, именно вашего старого приятеля, отношение имею совсем постороннее. Мне сказали привести тела сюда и это все, чем я могу вам помочь, — осторожно отвечаю я, сам присматриваясь к эмоциям непростого посетителя.

— Ну, не знаю. Я же не наш Капитан стражи, меня так просто не проведешь глупым видом, красавец, — продолжает он поддавливать меня.

Смысла теряться в догадках я больше не вижу, поэтому интересуюсь напрямую:

— Спросить хотите что-то? — решаю я прояснить намерения авторитетного мужчины.

— Да, только спросить. Как умер мой бывший приятель?

— А про остальных не хотите?

— Нет, они мне не особо интересны. Я же не вырос с ними в одном дворе на задворках нашего города, — устало улыбнулся мужчина, вдруг как-то резко постарев.

А я понял, что существует опасность для меня сейчас, на самом деле сильно переживает о смерти своего бывшего товарища теневой хозяин города. Или один из теневых хозяев.

Поэтому рассказал ему тоже самое, что и остальным, что появился уже после смерти бандитов и знаю только, что умерли они от рук наемников, которые и сами получили серьезный урон в схватке, поэтому теперь зализывают раны в своем лагере. Не рассказывать же другую версию произошедшего, уверен, что он уже и эту хорошо знает.

— Не верю я тебе что-то. Не могли обычные наемники справиться с Хобом, он очень хитрый человек был и очень не простой. Не они бы его во сне ухайдакали, а он бы их покончал первым, — продолжает спорить и прокачивать меня авторитет, — Поэтому, извини, не верю.

— Сам я не присутствовал при разборках, только по рассказам и ранам на телах что-то могу сказать, — уперся я тоже.

Какое-то время мы мерились взглядами, потом я вспомнил, что явно выхожу из образа и опустил глаза.

А когда их поднял, за столом напротив меня уже никого не было. Авторитетный мужчина исчез мгновенно. Ну, или я долго не смотрел на место, где он сидел, давая ему возможность уйти.

Вроде, все уже сказано, чего разговоры городить?

Стражники принесли новое пиво и я продолжил его попивать, вспоминая привычку держать себя в облике темного селянина и соглашаясь внутри со словами незнакомца, что наемники точно не потянули бы против Хоба с компанией.

Они — бесхитростные мастера открытого боя на всяких острых и тяжелых предметах, поэтому никак не опаснее мастеров тайных ударов исподтишка и в нужный момент, не раньше и не позже необходимого.

Ладно, поговорили и поговорили, теперь я снова вспомнил весь разговор и почувствовал, что знает что-то про меня этот мужчина вида опасного. То, что не знают остальные.

Неужели что-то про Систему или бункер в центре Дикого поля?

Ничего не придумав, я просто уснул, а уже рано утром отправился показывать дорогу к стоянке моей теперь банды, работать Иваном Сусаниным для отряда стражников.

И что вы думаете, эти недоноски сделали самым первым делом? Как только стены города скрылись вдали?

Правильно, отняли у меня мешок с талерами и почти сразу поделили их на всех. Я принялся было спорить и был пару раз здорово ударен по голове древком копья двумя разными, но, одинаково нетерпеливыми до моих денег стражниками. По лицу потекла кровь, я сделал вид, что смирился, перестал нарываться и дальше безо всякого смысла на побои.

Тем более, старший сразу мне объяснил, что абсолютно целым для того, чтобы показывать дорогу я и не должен быть:

— Хватит и маленького кусочка от тебя, придурок!

После этого мне связали руки сзади и накинули колючую веревку на шею, прямо как зверолюды.

Вот так и делай городу добрые дела, тем более, по намекам в разговоре я понял, что половину отнятых у меня денег придется отдать непосредственно Капитану стражи за такой подгон и легкую халтуру.

— Толстые торгаши хотели отделаться двумя десятками монет, однако, Капитан убедил их не жадничать, раз уж так здорово все получилось с давно разыскиваемыми бандитами.

Теперь понятно, что он с монетой больше в свой карман старался, ну и стражникам доверенным перепадет хорошо.

То есть, должно было перепасть, если бы все дело обстояло именно так, как я им и рассказал.

Однако, теперь за свою жизнь я не дам и медной монеты, никому такой потерпевший свидетель не нужен. Как только покажу стоянку, там меня и прирежут сразу. Нечего в этом сомневаться, судьба моя уже решена, как я отчетливо вижу по глазам стражников и чувствую в их сознаниях.

Ну, тогда пусть и они не обижаются на ответку, которая прилетит скоро.

Первые три часа дороги пролетели незаметно теперь, в голове разные планами мести, которая ждет стражников около лагеря.

Потом я внимательно прислушался к разговору и сознанию едущих впереди на лошадях старшего стражи со своим приятелем. Как-то получилось дотянуться до них в этот момент, на двадцать метров, чтобы услышать негромкий разговор.

И тут ожидается такой же для меня приговор, только уже после полной победы над ранеными наемниками.

Собираются мое тело с остальными крестьянами выдать за разбойников и попробовать получить побольше с графа монеты. Правда, у самого графа репутация безжалостного кидалы, поэтому