Кольцо Пяти Драконов - Гейл Линдс

— Расскажи мне о здешней жизни, — попросила она.

— Приходилось трудно, — сказала Бартта. — Намного труднее, чем когда ты была здесь, потому что теперь мы теряем людей не только из-за в'орннов, но и из-за Кэры. — Она махнула рукой. — Когда-то эти кундалиане были приверженцами Миины. Однако Миина будто бы покинула их, и потому они предались бездушной, отрицающей Богиню религии, которая угрожает самой основе нашей духовности.

— В кои-то веки мы в чем-то согласны. — Джийан положила еду в рот и медленно жевала; она не чувствовала вкуса — только растущий в душе страх. — Кэра не принесет ничего хорошего ни своим последователям, ни нам. Это тупик.

— Хуже. Каждый кундалианин, обращающийся в Кэру, — это еще одна рана, нанесенная телу рамахан. Не будет рамахан — не будет и кундалиан, верно, сестра? Хотя последователи утверждают, будто Кэра дает им надежду, эта религия основана на отрицании всего: нашей истории, наших знаний, самой сути того, кто мы есть. Нет, от новомодной религии только вред.

— И однако она с каждым месяцем становится сильнее.

— Да — питаемая гневом Миины, покинувшей своих детей.

— И с каждым днем Священное Писание ускользает все дальше от нас, не так ли?

В голосе Бартты смешались зависть и презрение.

— Ты помнишь Писание? Странно. У тебя же есть Дар.

— Подобно воде, мы всегда возвращаемся к истоку, — тихо сказала Джийан.

— Не странно ли вернуться после стольких лет среди завоевателей, сестра?

Джийан отодвинула тарелку.

— Честно говоря, я чувствую себя слегка... не на месте.

— Я отведу тебя на могилу матери, — коротко сказала Бартта, убирая со стола. — То есть если ты задержишься.

— А как отец?

— Его взяла Кэра. Он не устоял перед практичностью новой религии: все и сразу, здесь и сейчас.

На душе у Джийан стало еще тяжелее. Ею овладела странная растерянность. Встреча произошла как-то неправильно: никаких вам криков радости, слез — ничего, что следовало бы испытывать давно разлученным близнецам. С самого начала — только настороженный цинизм, словно враги встретились, чтобы договориться о перемирии после долгой войны.

— Ты совсем не похожа на ту девушку, которая ушла с в'орннами шестнадцать лет назад, — сказала Бартта.

Знакомая горечь в ее голосе царапнула сердце Джийан. Она вернулась к двери комнаты, где когда-то была ее спальня. Теперь там спал Аннон.

— Впрочем, чего еще ожидать? — продолжала Бартта. — В этом наряде ты больше похожа на в'орнна, чем на кундалианку!

Джийан обернулась к сестре и откинула сифэйн.

— Тебе лучше знать. Бартта опустила голову.

— Прости. Я сегодня расстроена. Провела здесь неделю. Я нашла девочку, примерно ровесницу твоего подопечного в'орнна. У нее критическая стадия дуурской лихорадки. Несмотря на все мои усилия, жить ей осталось около часа. Если только твой Дар...

— Я не могу оживить умирающего. Ты знаешь это лучше любого другого.

— Попытайся. Прошу тебя. Возможно, твой приход — еще одно знамение.

— Еще одно знамение? — Джийан напряглась. — Говори прямо, сестра, ибо я тоже должна рассказать о знамениях.

Бартта скрестила руки на тощей груди, бросила на сестру любопытный взгляд.

— Семь дней назад на закате я увидела сову. Ночная посланница Миины никогда не показывается при свете дня, если не несет в когтях нежданную смерть.

— Сова — вестница перемен, — ответила Джийан. — Перемены всегда страшат.

— Но не рамахан.

— По-моему, в наши дни — особенно рамахан. Бартта отмахнулась от слов сестры.

— Сова — посланница Миины — привела меня к этой девочке, Риане. Она появилась из леса и сделала три круга над этим местом. Мне было предназначено найти ее, понимаешь? Зачем? Она умирает, и я не могу спасти ее. И однако здесь, несомненно, видна рука Миины.

— Ты известила семью?

— Семьи нет... по крайней мере она не может вспомнить. Потеряла память.

— Бедняжка.

Ответ Бартты заглушили крики. Сестры бросились к окну. За огородом, мимо некрашеных кедровых ворот, крутые ступенчатые улицы спускались к деревенской площади. Сейчас кхагггуны, в основном пешие, некоторые на чтаврах, сгоняли на нее жителей.

— Оборони нас Миина! — воскликнула Бартта. — Снова проклятые кхагггуны устроили набег! Мы думали, скалы остановят их, но они остановили только их катера. Кхагггуны забрали чтавров из деревень внизу и пришли.

Джийан задержала сестры у двери.

— Не ходи туда. — Приглядевшись, она увидела страшную эмблему на шлемах кхагггунов. — Этот набег — не просто акция устрашения.

Глаза Бартты сузились.

— Что ты хочешь сказать?

— Кто-то выдал нас, заметив, как мы улизнули из дворца. Не представляю кто.

Бартта вырвалась из рук сестры.

— Останься здесь, — приказала она. — Если ты права, кхагггуны начнут повальные обыски. Я должна придумать, как не пустить их сюда.

— Что ты можешь сделать?

Бартта вышла, не сказав больше ни слова.

Джийан отвернулась от окна. Аннон по-прежнему спал. Чтобы отвлечься, она пошла в спальню Бартты. Риана была смертельно бледна. Несмотря на бледность, прилизанные сальные волосы и истощенное тело, она была поразительно красива. Джийан мгновение стояла над девочкой, молясь Миине, затем приложила руку к ее щеке. Та горела в лихорадке. Джийан глубоко вздохнула, очищая разум от всех мыслей, всех образов, всех чувств. Риана была так близка к смерти, что понадобилось немало времени и усилий, чтобы нащупать ее слабую ауру.

Джийан призвала Осору.

Она попыталась направить заклинание на девочку, но что-то мешало. Риане от ее колдовства толку было не больше, чем от трав Бартты. Джийан попробовала снова. И снова ничего. Удивительно. Сила всегда приходила, когда она призывала ее, всегда повиновалась ее желаниям. Почему же теперь ничего не получается?

Дверь дома распахнулась, в комнату с искаженным лицом вбежала Бартта.

— Ты была права. Кхагггуны ищут мальчика. — Она провела рукой по волосам. — Как истинные в'орнны, они решили не тратить время на обыск деревни. Перв-капитан приказал кхагггунам начать допрашивать людей.

— Перв-капитан? А командир?

— Я его не знаю. Сидит на чтавре, спрятавшись в черепе краэла, молчаливый, как могильный камень.

— Странно, что свор-командир предоставляет перв-капитану выполнять свою работу.

— Работа? Вот как ты называешь эту... мерзость? — воскликнула Бартта. — Жизнь среди инопланетян сильно повлияла на тебя. Допросы — это только начало. Кхагггуны обещают вырезать нас по одному, пока им не выдадут мальчика.