Спасти СССР. Инфильтрация - Михаил Королюк

Номер «три» – Подгорный, Председатель Верховного Совета. Чванливый чинуша, нахраписто претендующий на лидерство. Ни ума, ни совести. К счастью, его вот-вот «уйдут на пенсию». И слава богу. А освободившуюся должность Брежнев присоединит к своей и станет, помимо всего прочего, еще и номинальным главой государства.

Алексей Косыгин, предсовмина, главный по экономике. Светлейшая голова, эрудит, трудоголик и ярый сторонник плановой экономики. В прошлом году перевернулся, плавая на байдарке, и прошел через клиническую смерть. Не оправился и уже не оправится. Сейчас это бледная тень прежнего Косыгина.

Вообще экономическому блоку в Политбюро не повезло сильнее всех. В стране раскручивается структурный кризис, а руководители экономики еле живы. Косыгин безнадежно сдал. Мазуров, еще достаточно молодой по советским меркам – всего шестьдесят три года, заместитель, не сработался с Брежневым и через год будет выдавлен на пенсию. К тому же тоже серьезно болен. Ответственный за промышленность Кириленко уже начал впадать в маразм. Главный над селом – Кулак, любитель выпить и закусить, через год умрет от инфаркта. Фактически всей текущей работой Совета Министров руководит семидесятитрехлетний Тихонов, который даже не кандидат в члены Политбюро.

Все силовики и примыкающие к ним полностью верны своим патронам. Андропов в КГБ, Устинов в Министерстве обороны и Громыко в МИДе никогда не пойдут против Брежнева. Замыкающийся на Суслове Пельше приближается к восьмидесятилетию.

Из них лишь Андропов имеет ресурс, который может быть использован для поворота к реформам, но сейчас он номер «шесть-семь» в кремлевской иерархии и абсолютно лоялен Брежневу. Абсолютно. Дословно выполняет распоряжения, даже когда категорически не согласен. Да и не стратег. Тактик – да, хороший, но проблемами страны в целом никогда не занимался.

А когда начинал заниматься, то лучше бы он этого не делал… Чего стоит одно только продавленное им десять лет назад решение об отказе от собственных разработок ЭВМ и обеспечении наших потребностей в данной области средствами подчиненного ему промышленного шпионажа. Мол, это дешевле и хорошо у нас получается.

В итоге были разогнаны перспективнейшие исследовательские группы и закрыты производства, выдававшие на-гора вычислительную технику не хуже, чем на Западе, а по ряду параметров – и лучше. Перешли на копирование американской техники, причем выбрали в качестве образцов отнюдь не самые совершенные модели.

Я скрипнул зубами от досады. Страну одним решением выкинули из участия в развитии следующего технологического уклада человечества. Идиоты… А ведь до этого решения мы слегка отставали по собственной элементной базе, но в плане идеологии разработок как минимум шли на равных, причем в наличии было несколько конкурирующих между собой перспективных линий развития. Слов нет… И уже ничего с этим не сделать, фарш невозможно провернуть назад – десять лет прошло, отставание безнадежно велико.

Кто там еще в Политбюро остался? Региональная четверка из Гришина, Романова, Щербицкого и Кунаева представляет крупные города или регионы – Москву, Ленинград, Украину и Казахстан. Общесоюзными проблемами не занимаются, классические партийные функционеры. Кто-то чуть лучше, как Романов и Кунаев, кто-то чуть хуже, но никого из них не заподозрить в способности пойти против возвысившего их Брежнева.

Все. Тупик. Нет точки опоры, не перевернуть мир.

Я оделся и пошел бродить в дурном настроении, вглядываясь в лица людей. Неужели вот эти самые прохожие через двадцать лет научатся в ответ на просьбы бросать «нет» не задумываясь? Неужели ничего нельзя изменить?..

Я покрутил головой. Оказывается, в задумчивости уже добрел до ТЮЗа. Задрал голову, рассматривая сквозь голые ветви деревьев небо. Ну не может же такого быть, чтобы разумный человек с таким ресурсом, как у меня, не смог улучшить историю. Не может! Значит, не там рою, мыслю шаблонно. Думай дальше…

Тот же день, 18:10

Москва, Кремль, здание Совмина, объект «Высота»

– Да я уже сколько раз говорил: надо гнать из страны тех, кто не хочет здесь жить. Обойдемся и не заметим! – Леонид Ильич недовольно пристукнул ладонью по столешнице, – Сахарова этого и других евреев. Надоели все эти Азбели, Нудели и Кандели хуже горькой редьки, не хотят – и не надо! Скатертью дорожка!

– По Сахарову есть заключение Министерства среднего машиностроения, что он по-прежнему является носителем государственной тайны, – скорбно сообщил Устинов.

– Гаденыш, – прошипел побагровевший Подгорный. – Пользуется своей безнаказанностью.

Брежнев обиженно насупился, похлопал по карманам пиджака, извлек массивный темно-зеленый портсигар и попробовал достать сигарету. Портсигар упорно сопротивлялся. Раздосадованный Леонид Ильич посмотрел на часы и растерянно пожаловался собравшимся:

– Ну вот… Врачи сказали сократить курение, а умельцы Юрия Владимировича и рады стараться, изготовили вот эту пакость – открывается не чаще, чем через сорок пять минут… Володя, – повернулся он к своему начальнику охраны, – посиди рядом, покури на меня. – Опустив взгляд в бумаги и что-то вспомнив, опять начал заводиться: – Кстати, этот Сахаров все больше распоясывается, ведет себя уже просто по-хулигански. Вон мне Юрий Владимирович сообщил, дошло до того, что он с милиционером подрался около суда, с женой на пару… Хотя то, что он бабу на старости лет полюбил и женился, молодец. За это я его пожалел. Глядишь, маленькие цукерманы появятся.

– Гы-гы-гы, – зашелся жирным хохотом Кулак, залились подобострастным смехом Романов и Гришин.

Андропов повел глазами вправо: ухмыляется в кулак Щербицкий; уткнув глаза в стол, вяло улыбается Кунаев; сидящий с отсутствующим видом за торцом стола Косыгин озабоченно листает какие-то документы. Быстро метнул взгляд влево: на другом торце стола с постной миной сидит, второй час держа прямую спину, Суслов; о чем-то своем шепчутся, наклонившись друг к другу, Устинов и Громыко.

Прямо по центру тем временем происходит сюрреалистическое для стороннего наблюдателя действо: сидящий за спиной Брежнева охранник нагло курит прямо на заседании Политбюро, пуская дым в сторону генсека. Леонид Ильич чуть шевельнул головой, поймал носом текущую из-за спины струйку и с удовольствием втянул длинным вдохом.

– Да! – неожиданно заулыбался он, вспомнив что-то приятное. – Я ж тут на охоте кабана рекордного завалил! Егеря выследили одно стадо – а там секач больше метра в холке! Я в Завидово рванул, Костика с собой сдернул, еще ехать не хотел, дурашка. Егеря оклад сделали, вышки поставили, мы с ним встали. А красиво-то как вокруг… Аж жить хочется… Как там у Есенина… – Взгляд Леонида Ильича провалился куда-то внутрь, и, чуть помолчав, он с неожиданной экспрессией продекламировал:

Заколдован невидимкой,

Дремлет лес под сказку сна,

Словно белою косынкой,

Подвязалася сосна…

Тут он сбился, огорченно подвигал бровями и, просветлев, продолжил:

– М-да… Или вот еще: