Орда. Шпион Темучина - Андрей Посняков

– Да и ладно, не больно-то и хотелось. Лишь бы разрешил вступить в войско!

– Разрешит. Уж я за тебя похлопочу, Баурджин-гуай.

С точки зрения Баурджина-Дубова, в лагере Джамухи царили самый настоящий разброд и анархия. Никакой дисциплины и в помине не было, несмотря на все потуги Черного Охотника и его людей… тоже не особо дисциплинированных, взять хоть бы вот этих стражей – Кэргэрэна и его подчиненных. Вот, сейчас будут с охраняемыми объектами арьку глушить – запросто. И никто им тут не указ. А иначе и быть не может – слишком уж разнокалиберный народец собрался: враждующие племена, плюс еще и по религии разные – христиане, язычники, буддисты. Язычников, похоже, большинство.

Как и предположил Баурджин, разговор продолжился в гэре за баклажкой арьки. Правда, подчиненные Кэргэрэна Когтя ее не пили – были выставлены наружу охранять гэр, да и сам начальник прикладывался к горячительному напитку поскольку-постольку, не очень-то и много… как и нойон. Гамильдэ-Ичен гостил у своей возлюбленной, что же касается Сухэ – так тот вообще не пил и явно выглядел озабоченным. Даже на месте не сидел, ерзал, словно бы ждал чего-то. Наверное, тоже присмотрел себе какую-нибудь девицу и теперь думал, как отпроситься. Ну, пока не отпрашивался, видать, стеснялся.

Баклажка уже опустела наполовину, когда Баурджин, почувствовав тяжесть в мочевом пузыре, вышел за гэр, отлить. Стоял, глядя на журчащую струю, и чувствовал над головою высыпавшие на небо звезды. Думал. Хорошо было бы поручить Гамильдэ поговорить с Боргэ насчет лошадей… да и вообще – насчет побега. Само собой, не во все посвящая. Да, хорошо было бы. Жаль, не успел сказать. Впрочем, Гамильдэ не дурак – сам догадается.

Поправив полы дээла, Баурджин направился обратно в гэр… и вдруг замер, услыхав разгоравшийся у входа скандал. Да-да, именно скандал – разговор сразу же начался на повышенных тонах:

– Впустите меня! – требовал невесть откуда явившийся гость. – Я должен лично увидеть всех хогжимчи.

– Не можем! – упрямо отвечали воины. – Без разрешения старшего – не можем.

– О, небо! – Гость посмотрел на луну. – Так позовите его, в конце-то концов!

Господи!

Баурджин только сейчас рассмотрел скандалиста.

Барсэлук!!!

Вернее – верный слуга Кара-Мергена Игдорж Собака!

Что же, стражники его не знают? Или просто так – выпендриваются? А ведь могут и не знать, вполне вероятно – Черному Охотнику не нужно, чтобы весь лагерь знал в лицо исполнителя его тайных дел.

– А с чего мы должны его звать? – Воины были непреклонны, дотошно исполняя данный командиром приказ. – Нам велено и самим не входить и никого не впускать. Как же мы ему о тебе доложим? Как позовем? Хотя… если ты немножко подождешь, тут есть один человек, он только что вышел и сейчас…

– Небо!!! – Барсэлук воздел над головой руки. – Небо еще не видело таких тупых типов, как вы! Ну, вот же пайцза!

– Э, ты поосторожнее, парень, – воины явно обиделись, – за такие слова можно и схлопотать. А эта пластинка… Мы никогда таких не видали, что ты ее нам суешь?

– О небо! О великий Тэнгри! Ну, не самого Кара-Мергена же мне звать?!

Спору положил конец Кэргэрэн Коготь. Выглянул из гэра, сплюнул и произнес почти как чистый русак:

– Что за шум, а драки нету? Что тут за тип?

– Я Барсэ… Тьфу ты – Игдорж Собака!

– Какая еще собака?

– Если ты десятник Кара-Мергена, то должен был обо мне слышать. Вот моя пайцза, у твоих дурней.

– За дурней сейчас схлопочешь!

– О великий Тэнгри! Да как же еще вас назвать?!

– Ах ты, пес! И правда – собака!

– Цыц!!! – внимательно рассмотрев пайцзу, прикрикнул на парней Кэргэрэн и, почтительно вернув металлическую пластинку гостю, кивнул на вход в гэр. – Прошу, уважаемый Игдорж. Извини моих воинов – они не во все тонкости посвящены.

– Вижу.

Надо ли говорить, что во время всей беседы Баурджин вовсе не стоял столбом, а, прижавшись к земле, прятался за пологом гэра?

Появление Барсэлука, честно говоря, его встревожило. Но гораздо больше огорчило другое – слова Сухэ, появившегося в проеме юрты.

– Сонин юу байнау, Барсэлук-гуай, – спокойно произнес тот, приветствуя Игдоржа Собаку. – Долго же ты заставил себя ждать.