Чернокнижники - Александр Бушков

— Немаленькие…

— Миллионы! — сказал Тягунов. — Натуральнейшие многие миллионы. Я же знаю, сколько этих миллионов мы с тобой для него заработаем, сам чуть ли не все задумывал, считал… И получим мы с тобой… ну, пусть даже по паре пригоршней червонцев за верную службу. И помашет нам ручкой князинька, и исчезнет в грядущем, чтобы нашими трудами заработанные миллионы бездарно промотать… Или, думаешь, он нам это, — Тягунов вытащил из распахнутого ворота две половинки золотистого яйца на цепочке — оставит пользоваться? Держи карман шире! Да к тому ж это, как бы понятнее выразиться, вещичка вспомогательная. Без главной штукенции от нее толку нет.

— А что за главная штукенция такая? — спросил Савельев.

— А я, думаешь, знаю? Я ж не Колычев, меня за дверь ни разу не пускали. Я скотинка рабочая, мое дело — деньги в торбе приносить, да поболее… Там, в правом крыле, за хитрым замком, вся премудрость и собрана, оттуда только и можно в башню попасть, где тоже, бают, немало интересного… И даже если я или ты туда все же проникнем, ни с чем там мы, точно говорю, управиться не сможем. Образования не хватит, его у нас с тобой вообще нету. А Федьку как-никак и батюшка учил, и сам Брюс успел уроки дать.

— И к чему ж ты клонишь, Фаддеич?

— А ты не понял? — Тягунов понизил голос до шепота. — Или понял, да притворяешься? А если б этим миллионам попасть в другие руки? Которые их к большой коммерции приспособят — понятное дело, не здесь, а вот хотя бы в твоих временах. А? Коли уж все будет проходить через наши мозолистые ручонки…

— По приказчичьему обычаю подворовывать?

— Аркаша, ну неужели ж ты такой мелкий? — укоризненно покачал головой Тягунов. — Не подворовывать, а в подходящий момент взять все. Ты только представь: ведро ограненных брильянтов… Или золото американское? Я ж почти выяснил, где самое богатое лежит, и сегодня знал бы точно, не вздумай наше сиятельство перед Танькой хвост павлиний распускать… Ну, понял? Да все ты понял, свет Аркашенька… С твоим-то проворством… Все карты на столе, в рукаве ни одной нету. Делиться будем честно. Тебя я и пальцем не трону — не из особенного благородства души, а оттого, что лучше иметь толкового компаньона, чем в одиночку горбатиться… Ну, что скажешь?

— А что тут сказать… — медленно произнес Савельев. — Князь мне не сват, не брат и даже не добрый знакомый… Заманчиво все это выглядит… А ну как он потом за нами погоню пошлет? Я бы на его месте не успокоился, пока не вернул бы алмазы-золото да вдобавок нам обоим глотки перехватил…

— Правильно рассуждаешь, — кивнул Тягунов. — В корень зришь. Конечно, может отправить по наши души хоть целую шайку головорезов… Значит, что? Значит, надо предварительно принять все меры, чтобы не было у него такой возможности.

— Это как?

Тягунов поморщился:

— Ну что ты мне тут невинную девку изображаешь, которую первый раз за всю ее жизнь в стог тянут… Все ты понимаешь, а? Не можешь не понимать… По глазам вижу, все сообразил… Ах, вон оно что… Тебе не приходилось… Уж конечно, не было у тебя случая кого-нибудь… того… Так я и не требую, чтобы ты помогал в этом. Я, Аркашенька, за двадцать пять годочков столько народу отправил то ли туда, — он ткнул пальцем в потолок, — то ли туда, — показал пальцем в пол. — И чужеземных, и своих, и на войне, и по-всякому бывало… Так что мне от тебя нужно одно: чтобы мы с тобой стали верными компаньонами и держались друг за друга до самого конца — которому лучше бы быть благостным, посреди роскошества… Ну что? Федьке ты меня не выдашь — какой тебе от этого прок? Разве что червончик к жалованью прибавит… если вообще поверит. А, поразмыслив, поймешь, что я тебе предлагаю та-а-акую фортуну… Вот нет у меня под рукой другого, столь же подходящего — а искать уж поздно, ты подходишь. Оказался ты в нужном месте в нужный час, Аркашенька…

— Не выдам я тебя, Фаддеич, — спокойно сказал Савельев. — На князя мне плевать с колокольни, а миллионов я хочу… Надеюсь, жутких клятв ты с меня брать не будешь?

— Ох ты господи… — махнул рукой Тягунов. — Чему эти клятвы помогут? Человечишко их, самых жутких, может дать сотню, а после продать за ломаный грош… Просто я тебя, Аркаша, понимаю насквозь. Нужно тебе от жизни, ну, буквально то же самое, что и мне. А потому тебе и можно верить…

— Значит, все у него — под хитрым замком… — задумчиво сказал Савельев.

— Не велико препятствие, — махнул рукой Тягунов. — Когда настанет время кое-какие житейские обстоятельства решать окончательно, с хитрым замком просто-напросто церемониться не будем. Главное, в первую голову — Мокея… — он выразительно провел пальцем по горлу. — Ты ж видел — самый натуральный кудесник, и что он может против нас выкинуть, если начнется заварушка, неизвестно. Но вряд ли что хорошее… Ну, по рукам?

— По рукам, — сказал Савельев, протягивая руку.

— Ты, главное, меня не обмани, Аркаша, — как-то буднично сказал Тягунов. — А то ведь я кровушки не боюсь, попривык…

— Да будет тебе, — серьезно сказал Савельев. — Я, знаешь ли, тоже понимаю, что с надежным компаньоном лучше, чем в одиночку… Да, вот что. А Колычев нам никакой подножки не подставит? Что он тут вообще делает, холеный?

— Помогает Федьке в чем-то химическом, — сказал Тягунов. — Все, что и знаю. Денежки его не интересуют — у самого, надо полагать, куры не клюют. Еще один ученый… Только, в отличие от Федьки, вроде бы настоящий. Зелье, которым девку поили, он намешивал, точно…

— А сестра его тут причем?

— А сестра, хоть и столбовая дворянка, попросту говоря, та еще блядь. Месяц, почитай, с Федькой в спальне то ли науки проходит, то ли уроки дает…

— А брат знает?

— Не может не знать, — равнодушно сказал Тягунов. — Только ему наплевать…

Савельев понял, что в этой стороне дела запутался основательно. Если Тягунов не врет… А какой ему смысл врать, какая выгода? Это что же получается? Что господин Липунов, свою пусть и невенчанную супружницу, как явствует из материалов Третьего отделения, ревновавший к каждому столбу, вдруг положил в постель к князю и закрывает глаза на происходящее? Ничего непонятно, но такие вещи бывают неспроста… Ох, неспроста… Не настолько же Липунов поглощен науками и тайнами природы, чтобы в обмен на доступ к иным отдать Нину Юрьевну чужому… Вздор. Наука его всегда интересовала исключительно в применении к взрывчатым веществам. Что-то тут неладно… Ох, неладно…

— Что-то даже и не верится, — сказал он задумчиво. — Такая красотка, надменная, как сто чертей…

— Молод ты еще, Аркашенька, — хмыкнул Тягунов. — Да сплошь и рядом такие вот надменные красоточки, столбовые, мать их за ногу, дворянки как раз и блядуют по-жуткому. При дворе государыни графинюшки с княгинюшками такое вытворяют, что… — он вдруг нацелил на Савельева палец. — Да что я тебя словесами убеждаю? Хочешь, пойдем посмотрим на голубков да послушаем. Я этим по первости каждую ночь занимался, думал, услышу что полезное, но ничего такого не было, я плюнул и перестал…