Свастика среди звезд - Константин Дроздов

— Я и комендант Ран весьма признательны Даргону за помощь.

— Зная вас, командор фон Рейн, полагаю все же, что вы оказались здесь неслучайно.

— Господин Ран предложил совершить воздушную прогулку, но в воздухе внезапно отказал двигатель, — спокойно соврал я.

— Отказ двигателя был вызван диверсией — явной или скрытой.

— Мы проведем дознание, — нахмурил я брови.

— Вы знаете, командор, я никогда не верил, что ликвидация нашего агента на Гелле-2 дело рук шумерян. Есть данные, дающие основание полагать, что сделали это именно вы.

— Это не имеет никакого значения, советник Триниатль. Ваш агент вел себя несколько странно — часто говорил о всемирном господстве и даже отождествлял себя с верховным божеством. Судьба его была предрешена. Возможно, что со временем я действительно уничтожил бы его, но шумеряне опередили меня.

Триниатль несколько минут беззвучно переваривал сказанное мною. Ожерелье пятен на шее то бледнело, то темнело.

— Вы весьма ординарный представитель рода человеческого, фон Рейн, хотя и имеете некоторые особенности, выделяющие вас из общего ряда.

— Такие особенности есть в каждом человеке, советник.

— Не скрою, что мне бывает трудно общаться лично с вами, командор фон Рейн, — Триниатль сделал паузу. — Поэтому предлагаю побеседовать с более интересным и понятным вам собеседником.

Изображение советника Триниатля исчезло, и в зал грузной походкой вошел плотный невысокий человек с гладко зачесанными назад волосами — Мартин Борман.

Пожав нам руки, Борман предложил присесть. Тут же появился официант в форме немецкого матроса, судя по всему, из той же серии мерзких даргонских созданий, при изготовлении которых используется внешность погибших людей. В руке у матроса был поднос с бутылкой французского вина и бокалами.

— Не сомневался, что рано или поздно нам придется встретиться при подобных обстоятельствах, — Борман перевел взгляд с бокала с вином на меня. — Правда, надеялся, что случится это несколько позже. Ну что ж, так тому и быть.

— Гиммлер знает о ваших контактах с даргонами? — спросил я напрямую.

— Гиммлер уйдет в прошлое. Он мыслит устаревшими категориями и мечтает о реванше. До сих пор не может забыть, что американцы отвергли его попытки переговоров в конце войны. — Борман поставил свой бокал на стол, так и не пригубив. Переводя взгляд то на меня, то на Рана, он ждал реакции, но мы молчали. Тогда Борман решил продолжить:

— Гиммлер со временем попытается спалить все вокруг. Я же мыслю по-другому. Даргоны, в отличие от Шумера, готовы помочь нам технологиями и материалами, и я намерен принять эту помощь, но не с целью устроить на Земле новую заваруху. Великий Даргон готовит прорыв в иные миры, и ему нужен союзник в их освоении.

— Иные миры? — теперь настал мой черед отставить бокал.

Борман посмотрел на меня, будто раздумывая, говорить ли дальше.

— Говорите, вы же не просто так начали этот разговор, — подтолкнул его я.

— Даргоны практически уже завершили создание сети порталов, позволяющих без всяких усилий перенести нас в любой из параллельных миров, а также путешествовать во времени. Пусть Шумер властвует в нашей Вселенной, пусть даже строит свои базы на Марсе. Даргон и немцы получат в свое распоряжение много больше.

— Да это же катастрофа! — я вскочил с кресла. — Мне известно, что хочет Совет Даргона — вернуться в прошлое и не допустить уничтожения своей цивилизации. Но порталы времени открывать нельзя, тем более воздействовать на время. Это приведет к хаосу и коллапсу. Это даже сумасшедший Осирис понимал. Да Шумер и не позволит сделать это. Геру уничтожит Землю вместе с порталами и всеми нами.

— Не горячитесь, фон Рейн. Когда порталы заработают, Шумер не сможет ничего предпринять. Хаоса тоже не будет. Если вы ознакомитесь с программой Научного Совета Даргона, то поймете, что все не так опасно.

— Даже если и так, то зачем Великому Даргону такой явно отсталый союзник, как мы? — вступил в разговор Отто.

Борман недовольно посмотрел на офицера и буркнул:

— Командор фон Рейн знает зачем.

Я усмехнулся и вышел из-за стола:

— Вам не дает покоя боевая программа Осириса. Она не будет работать. Забудьте о ней.

— Вы отдадите ее нам, фон Рейн, — поднялся из-за стола и Борман. — Я уверен, что вы знаете, как ее активировать. Как уверен и в том, что вы — человек будущего и стремитесь к новому и непознанному, так же как и я. Неужели человечество не заслужило звездного величия, движения к новой ступени развития? Вы хотите, чтобы мы и дальше прозябали на этой жалкой планетке, считая счастьем возможность прожить несколько лишних лет?

— Планетке!? — приблизился я к Борману. Левая сторона лица, поврежденная в схватке с даргонским шпионом на Гелле-2, снова заныла тупой болью. — Вы даже собственную планету не уважаете. Вам плевать на нее — слишком мала для ваших великих свершений. Вам подавай уже не мировое, а вселенское господство, хотя вы даже здесь не можете ни о чем договориться и не вылезаете из войн. Что же вы устроите, когда доберетесь до новых технологий и новых миров? И не надо говорить о даргонах. Они уже разрушили до основания свою планету, но, видимо, уроков не извлекли и хотят разрушить все остальное. Сегодня же я сообщу о нашем разговоре Второму Лорду-Инквизитору. Надеюсь, что Совет Даргона воздержится от каких-либо действий до проведения переговоров.

Я направился к выходу из зала.

— Надеюсь, что до прибытия в Новую Швабию вы передумаете, командор. Мы все равно откроем программу, хотя без вашей помощи на это понадобится немного больше времени.

Я не обернулся. Борман негромко окликнул последовавшего за мной Отто Рана. Однако оберштурмбаннфюрер даже не сбавил шаг.

— Боюсь, Отто, они не захотят, чтобы я невредимым добрался до «Валькирии», не говоря уже о Новой Швабии. Может быть, вам следует вернуться? — бросил я негромко через плечо.

— Думаю, что здесь они ничего предпринимать не будут, Эрик. Подождут, пока мы покинем базу, — выдохнул Ран, шагая рядом.

Через несколько минут извилистый туннель вывел нас на взлетную площадку. Прямо перед нами высился наш «Врил», но мы обогнули его и направились несколько дальше — туда, где находился корабль Бормана.

У трапа намеченного мною для бегства корабля стояли два рослых эсэсовца из личной охраны Бормана. При нашем приближении один из них быстро заговорил в рацию. Через пару мгновений в темном проеме шлюза мелькнул третий эсэсовец с автоматом в руках.

— Отто, держись позади меня. Только не спорь.

— Извините, командор, далее вам нельзя, — один из офицеров шагнул вперед и положил руку на кобуру.

— Конечно, лейтенант, — улыбнулся я, с ходу нанося ему прямой удар ногой в корпус. Офицер еще летел в сторону трапа, а я уже был перед вторым охранником, оказавшимся между мной и прикрывающим его стрелком. Эсэсовец решил не тратить время на попытку выхватить пистолет, и его кулак с перстнем устремился к моей скуле. Предплечьем левой руки с проворотом в точке контакта я легко парировал его удар и заставил провалиться в сторону. Еще мгновенье мне понадобилось, чтобы сломать охраннику ребро и развернуть лицом в сторону стрелка в проеме люка. Выхватив из чужой кобуры пистолет и ткнув им в разбитое ребро владельца, я под прикрытием живого щита двинулся в сторону трапа. Ран благоразумно держался позади и героя не разыгрывал.