Черная корона Иссеи - Александр Маслов

– Что за вопросы? Вы могли бы задать их в магистрате достойным образом, – осипшим голосом проговорил господин Малун.

– Нет, там такое говорить нельзя. Не так поймут, – Лаоренс усмехнулся и сделал несколько шагов к магу. – Где Изольда? Я знаю, что ты ее прячешь.

– Не приближайтесь, Нером! – служитель магистрата предостерегающе поднял руку. На его высоком лысом лбу выступили градины пота. – Я продолжу наш разговор только в магистрате. Многое могу вам сказать.

– Не принимай меня за дурака. Там ты ничего не скажешь. Тащите его сюда! – Лаоренс подал знак своим помощникам.

Митун Малун отпрыгнул с тропы, делая пасс рукой. Тут же рядом с ним появилось два огромных мохнатых пса, похожих на свирепых зверей, сторожащих стада Кардора. Рыцари опешили, крепко жалея, что пошли на эту встречу даже без легкой брони под плащами.

– Не дрейфьте, – крикнул им Густ. – Твари не настоящие. Идите мимо них.

Помощники Лаоренса двинулись на мага, отрезая отступление к воротам. Однако страх, закравшийся в их сердца, уже сделал свое дело: первый из мечников оступился, глядя в злые янтарные глаза зверя, и тот бросился на него. Следом, будто тяжелый снаряд баллисты, сорвался второй пес.

Митун Малун за это время успел сотворить заклятие еще: воздух потемнел, тропа и трава вокруг зашевелились от множества блестящих черных змей. Сам маг на какой-то миг исчез из виду.

– Вонючий колдун! – выругался Лаоренс оглядываясь по сторонам в надежде, что мелькнет где-то синий мантель с бордовой каймой, накрывавший узкие плечи мага.

Густ, испытывая крайнее омерзение от змей, шипевших в нескольких шагах, тоже искал взглядом пропавшего члена магистрата, зная, что убежать он не мог – наверняка стоял где-то недалеко, слившись с листвой.

Один из помощников Лаоренса упал на землю, выронив меч, и хрипел, громче, чем нависший над ним пес. Другой был серьезно ранен – огромные кривые клыки разорвали ему бедро, но воин не сдавался и скоро вонзил свой клинок под мохнатую собачью холку. Над поляной раздался жалобный визг, прервавшийся со вторым ударом меча.

– Вот он! – крикнул Густ, увидев Митуна на пол пути к воротам.

– Это не он, – остановил друга Лаоренс. – Он там, – паладин вытянул палец к тому самому месту, где прежде исчез маг. Под низкой ветвью смоквы проступила полупрозрачная фигура.

У изгиба тропы завизжал второй пес, пронзенный сильным ударом меча. Молодой рыцарь, выполнив свой долг, упал на траву, сжимая пальцами рваную рану на бедре.

Длинными прыжками Густ бросился к служителю магистрата. Под подошвами сапог змеи, извивавшиеся в траве, рассыпались рыхлым серым пеплом. Митун, сообразив, что он обнаружен, побежал к воротам, но Лаоренс перерезал ему путь и, проявив совсем неожиданную для его массивной фигуры прыть, схватил мага за воротник.

– Итак, прошу, господин Малун, где Изольда? – паладин грубо повернул члена магистрата к себе. – Прошу, – повторил он, грозно глядя в поблекшие глаза приятеля мэги Рут.

– Я не скажу ничего! Режьте, звери железные! – захрипел он, задыхаясь от безжалостной хватки, сдавившей горло.

– Скажешь, – Нером ударил его свободной рукой.

Маг упал в траву, его лицо густо залилось кровью.

– Скажешь, Малун, – паладин опустился рядом с ним на колено и тихо произнес. – Для ее же блага. Лучше будет, если первым найду ее я.

Подбежавший Густ упер острие меча в живот Митуна, и стал медленно погружать клинок. Служитель магистрата забился от пронзившей его боли.

– Она в квар… кварталах Идры… – он закашлялся, глотая кровь. – В старом особняке… жены… моей жены…

– Хорошо, – Лаоренс сдавил его шею до хруста, и Митун Малун затих с круглыми как костяные пуговицы глазами.

– Думаешь, там? – спросил Густ, когда паладин встал и вытер руки об разорванный мантель мага.

– Там. Умирая, обычно молчат или говорят правду. Да и зачем ему наводить беду на дом жены, пусть даже старый, – Нером повернулся к рыцарям, сидевшим возле бесцветных горок пепла, оставшихся от волшебных псов. Один из воинов был серьезно ранен и вряд ли мог идти сам. «Ничего, – подумал, Лаоренс, – молодым это хорошая наука. Гораздо лучшая, чем фальшивые уроки от ленивых наемных магистров».

– И мэги… Пэй будет там? – спросил Густ то ли Нерома, то ли самого себя. – Ее видели возле Варгиевой площади вчера. Дам тебе совет, мой друг, – он прищурился, закрывая ладонью глаза от солнца. – Этих двух мэги лучше брать порознь. Ведь с ними хлопот будет гораздо больше, чем с колдуном, – рыцарь раздраженно пнул тело мертвого Митуна Малуна.

– Ничего, мы хорошо подготовимся, – отозвался Лаоренс. – Поехали в мой арсенал. Подберем броню и амулеты.

– Нет, господин Нером, – Густ, с улыбкой на толстых бледных губах, качнул головой. – Я намерен разыскать мэги Пэй, чуть раньше, чем ты найдешь особняк Малуна. У меня есть кое-какие мысли. Получится или нет, в Идре я присоединюсь к тебе.

– Хитришь, Густ. Зачем тебе это? – спросил Лаоренс. – Захватим их, я отдам ее тебе. Разве мы когда-нибудь спорили из-за добычи?

Не ответив, рыцарь Крона Славного, зашагал к жеребцу, ожидавшему у дальнего конца сада.

* * *

До «Дельфина» было меньше трех кварталов, и Астра пошла неторопливо, стараясь успокоиться – не могла же она появиться перед анрасцем, как девчонка в расстроенных чувствах и с покрасневшим лицом. Тело еще сладко ныло от той неожиданной необузданной страсти, соединившей ее с Голафом, а душа металась, билась, словно птица в шелковой петле.

«А что собственно случилось? – спрашивала себя дочь магистра, пытаясь заглушить болезненно пульсирующие токи. – Ведь ничего не случилось. Подумаешь, связался он с какой-то девицей. Причем, похожей на меня. Потому, что любит слишком меня. Да… Поэтому похожей… Только жуткой уродиной! И отдал ей Плащ Обольщения! Скотина небритая! Ничего, господин Брысь, я тебе отплачу с полнейшей взаимностью. Помучайся пока, а потом мы встретимся. Подстрою так, что какого-нибудь синеносого гнома при тебе буду целовать. И подарю ему самую дорогую вещь, чтоб твое сердце от обиды через задницу вылетело!»

Дочь Варольда направилась вдоль кирпичных стен ткацкой мастерской, с неприязнью замечая, что прохожие обращают на нее внимание больше, чем обычно, а некоторые даже оглядываются. Возможно, ее растревоженный вид, распущенные волосы и флер, болтавшийся за спиной, слишком бросались в глаза. Она пошла быстрее, гордо вскинув голову, и больше не глядя по сторонам. От чего-то на ум пришли слова Изольды, что мужчины – одно из самых сильных испытаний для мэги, и настоящая мэги всегда должна оставаться независимой и свободной во всем. Наверное, так. Магистр Рут эту непростую науку освоила когда-то очень хорошо. Сотни поклонников добивались ее расположения, хотя бы взгляда, обещающего нечто чуть более дружеское, чем остальным. А она играла ими, как хотела, получая удовольствие и оставаясь свободной, как истинная мэги. Хотя, может, именно поэтому Изольда и чувствовала себя несчастной последние годы, пока не признала всем сердцем Варольда.