Враг моего врага - Василий Горъ

– Всех мужчин, способных держать оружие, забрили в армию… Там только женщины, дети и старики…

Ольгерд, сняв с плеч рюкзак, жестом приказал нам ждать на берегу, а сам направился к ближайшему обжитому дому. Через некоторое время в деревне началось столпотворение – толпа молодых женщин и детей выбежала на берег и, то и дело униженно кланяясь, вцепилась в несколько бесхозных лодок. Одни таскали весла, другие проверяли состояние обшивки, третьи забрасывали внутрь старые дырявые сети…

– Деньги… – буркнула Беата, хмуро глядя на суетящийся народ…

Отплыли через несколько минут… Рюкзаки и оружие спрятали под сети, мужчины оголили торсы, а я и Беата накинули сверху потрепанные рыбацкие плащи… Все три лодки шли довольно быстро. Особенно наша – я гордо восседала на корме, а Эрик сильными гребками гнал относительно менее всего загруженную посудину вслед за двумя другими…

Обогнув далеко выдающийся в море мыс, мы оказались довольно недалеко от кораблей, бросивших якорь в прямой видимости от портовых построек. Как нам потом объяснил Ольгерд, плата за пользование каждого причального сооружения с момента прихода Ордена выросла приблизительно втрое, так что большинство капитанов предпочитали оставлять свои суда в море и добираться до порта на лодках, пользуясь портовыми сооружениями только для погрузки и выгрузки товара.

Облюбованное нами судно выглядело намного симпатичнее того корабля, на котором мы с Эриком когда-то отплыли из Сента: стремительные обводы, идеальная чистота на борту и прилично одетая команда, занимающаяся наведением порядка, видимо, понравились и Ольгерду. В общем, с воплями: «Рыба! Свежая рыба! Десять медяков ведро!» наши лоханки ткнулись в борт, противоположный далекому берегу…

Через мгновение все, кроме меня, Брола и Глаза, оказались на борту. Однако страдать по поводу того, что нам поручили присмотреть за лодками, не пришлось – короткие переговоры, подкрепленные оружием и довольно солидной суммой денег, поменявшей хозяина, прошли в «теплой и дружественной обстановке», как, улыбаясь, прокомментировал процесс Глаз. В общем, к закату кораблик, носящий гордое имя «Буревестник», вспенивал волны довольно далеко от Эразма, а я, глядя на полоску уходящего вдаль берега, вспоминала наш безумный ночной заплыв и улыбалась…

Плавание выдалось достаточно спокойным – все шесть дней плавания дул почти попутный ветер, и команда «Буревестника» почти в полном составе бездельничала. В отличие от нас – Ольгерд, не упуская возможности нас погонять, все усложнял и усложнял тренировки. Впрочем, недовольных не было. Наоборот, лично я, например, получала безумное удовольствие от возможности работать с такими мастерами, как он или Беата. Огорчало одно – с детства привыкшая к одному мечу, я вдруг поняла, что вряд ли смогу освоить два – для это-го придется ломать все привычные навыки. Впрочем, набравшись наглости попросить совета у Ольгерда, я получила исчерпывающий ответ:

– Менять технику не стоит! У тебя и так все идет нормально. Надо только отточить то, что ты уже умеешь, и довольно многое добавить… Но у тебя все впереди… Какие твои годы?

Вечерами мы собирались на корме корабля и разговаривали… Обо всем подряд… Я слушала рассказы Беаты и Глаза о далекой стране под названием «Москва» и грезила наяву – летающие повозки, чудесные движущиеся картинки на стене, лакомство под названием «мороженое»… Мне хотелось всего!

Эрик сначала недоверчиво хмыкал, но стоило ему один раз заглянуть в штуку под названием «бинокль», для того чтобы смотреть вдаль, как его неверие как ветром сдуло…

…А еще я вдруг почувствовала, что его близость мне необходима как воздух: те две ночи, которые он отстоял в карауле, я провела одинаково. Сначала долго ворочалась в нашей каюте, а потом выбиралась на палубу и, устроившись где-нибудь около него, засыпала…

С корабля высадились на рассвете седьмого дня плавания, оставив Сент за кормой… Особой нужды заходить в город у нас не было, поэтому решили выйти на дорогу, ведущую к Веллору, минуя встречу с городской стражей. Капитан «Буревестника», получив оговоренную плату, заверил Ольгерда в своем глубочайшем уважении и, на мой взгляд, довольно искренне предложил свои услуги «в любой момент, когда господам понадобится эта проклятая Демонами лоханка»… Впрочем, причина такого радушия была понятна и без слов – как я поняла, плата, полученная за «фрахт» корабля, превышала обычные расценки как минимум втрое…

А к вечеру того же дня, быстрым маршем преодолев довольно значительное расстояние, мы ввалились на постоялый двор деревеньки, состоящей из десятка строений, добрая половина которых была постоялыми дворами – жить возле тракта и не наживаться на нем было бы странным. Ольгерд и Глаз, оставив свои вещи на наше попечение, унеслись покупать лошадей, Нейлон и Беата быстренько договорились о постое в постоялом дворе «Потерянная подкова», а Эрик, Клоп и Брол быстренько перетаскали вещи в одну из трех выделенных нам комнат. Оставив Клопа охранять рюкзаки, вся компания спустилась на первый этаж и, заняв здоровенный стол почти напротив очага, в который пара расторопных слуг только-только поместили вертел с нанизанной на него тушкой здоровенного кабанчика, заказали себе ужин…

К моменту, когда в таверну ввалились чрезвычайно довольные собой Ольгерд и Глаз, мы как раз приступили ко второму блюду – этому самому свину.

– А ты у нас известная личность, Винни! – хмыкнул Вовка, шлепаясь на лавку рядом со своей ненаглядной Беатой и хватая с ее тарелки здоровенный кусок аппетитно пахнущего мяса. – Фигурант федерального розыска!

– Чего у меня с фигурой? – поинтересовалась я, на всякий случай оглядев себя критическим взглядом…

Глаз и Ольгерд чуть не сползли на пол от хохота…

– С фигурой у тебя все нормально! – отсмеявшись, пояснил Вовка. – А с головой не очень… Весит многовато для твоего тельца…

– Как так? – чуть не прокусив себе губу от возмущения, холодно поинтересовалась я.

– Он шутит! – Ольгерд, улыбаясь, наклонился над столом и вполголоса объяснил причину их неуемного веселья: – Оказывается, за голову «самозванки, выдающей себя за так называемую принцессу Оливию», обещана награда в десять золотых.

– Ого! – пробормотала я, – Это же целый мешок серебра!

– А я о чем? – хохотнул Глаз. – Хрен унесешь! Беата, харэ жмотиться! Ну что тебе, жалко этого малюсенького кусочка для человека, только что рисковавшего жизнью ради тебя?

– Когда это? – отвлекая меня от грустных мыслей, удивленно поинтересовалась Беата, на всякий случай отодвигая свою тарелку от глядящего на лакомый кусочек мужчины.

– Да только что! – взвыл Вовка. – Если бы не я, то ты бы подавилась предыдущим куском и умерла бы в муках!!! Отдай мясо!!!

– Тоже мне «спаситель»! – ухмыльнулась Хвостик. – Дай тебе волю, я бы от голода умерла…

– Не умерла бы! Зато фигуру бы держала в модельных стандартах!

– А мои стандарты, значит, тебе уже не катят? – отвесив Глазу подзатыльник, возмутилась девушка и, повернувшись к нему всем телом, уперла кулаки в бока.