Заветное желание - Руслан Рюмин

— О боже, — прошептал юноша, а Ломдар-Каюн отвел глаза.

Сильф представлял собой ужасающее зрелище: вся кожа была покрыта копотью и струпьями ожогов, от одежды, крыльев и волос остались только жалкие ошметки, лишь с почерневшего лица смотрели невредимые радужные глаза. Смотрели на странную девчонку, которая, побывав в Огненной Плоскости, ничуть не пострадала.

— Шаллагарта, — тихо сказал Эай и потерял сознание, обмякнув в держащих его руках. Его тело постепенно становилось прозрачным — материальная форма сильфа погибала от страшных ожогов.

Девочка посмотрела на Ростислава.

— Поможешь ему, Избранник? — спросила она.

— Помогу, — ответил тот. — Но скажи, кто ты?..

— Ты слышал мое имя. Я саламандра, если это так важно для тебя.

Ростислав вопросительно посмотрел на Учителя. Тот кивнул.

— Не беспокойся, мой мальчик. Подчинить саламандр не удавалось еще никому, даже Аргаррону. Если уж она помогает нам, то из собственных соображений. — Юноша повернулся к Шаллагарте и Эаю:

— Что мне делать?.. Заклинания излечения не действуют на элементалов…

— Ты умеешь терпеть боль? — перебила саламандра.

— Ну… не очень, — признался Ростислав.

— Всё равно. — Девчонка дернула головой, стряхивая с лица непослушные пряди. — Дай руку. Если хочешь действительно помочь Эаю…

Ростислав вздохнул и протянул руку ладонью вверх. Саламандра положила сверху свою ладонь и сжала на удивление сильные пальцы.

— Будет больно, — сказала она, посмотрев Ростиславу в к глаза. В радужках Шаллагарты бушевало пламя.

Юноша кивнул и закусил губу. Сердце тревожно забухало в ребра, ладони немного вспотели в ожидании обещанной боли.

Шаллагарта прикрыла глаза и что-то шепнула одними губами. Ее тело засветилось мягким багрово-алым светом, а по руке Ростислава распространилось тепло, напомнив ему о костре в ночи… Тепло усиливалось с каждой минутой, переходя в зной, а затем и в обжигающий жар. Юноша вспотел, облизнул пересохшие губы. Было странно видеть вокруг заклинательный покой, а чувствовать себя посреди знойной пустыни… или на склоне вулкана.

Ростислав рухнул на колени и прикусил губу до крови. Казалось, рука, за которую держалась саламандра, погрузилась в доменную печь, хотя юноша мог представить подобные ощущения, лишь исходя исключительно из собственного воображения. Крик, рвущийся наружу, всё-таки вырвался спустя короткое время. Уже помимо воли Ростислав начал дергаться в железной хватке Шаллагарты, но тщетно. Сквозь обжигающий туман боли он подумал, что его рука, наверное, сейчас похожа просто на обугленную кость с ошметками подгорелого мяса…

Он не смел догадываться, сколько длилась эта пытка, пока из знойной болезненной пелены его не вывел поток холодной воды. Юноша закричал от неожиданности и резкой смены температуры и помотал головой, отгоняя головокружение. Первое, что он увидел, — это опускающееся на место пустое ведро, следующее за жестом Ломдар-Каюна, сидящего в кресле.

Саламандра больше не держала Ростислава за руку, и тот быстро глянул на исстрадавшуюся конечность. Рука была чистой и невредимой, разве что чуть покраснело то место, за которое ухватилась саламандра. Последняя сидела на прежнем месте, держа в объятиях Эаллойенума. Сильф, очевидно, всё еще был без сознания, но уже не выглядел зажаренным, от жутких ожогов не осталось и следа. Кроме того, сквозь его тело уже не просвечивал интерьер.

Ростислав перевел дух. Саламандра подняла на него глаза и сказала:

— Спасибо… Избранник.

— Меня Ростислав зовут, — хрипло отозвался он, поднимаясь на ноги.

— Ростислав, ты теперь владеешь именем Эаллойенума…

— И твоим тоже, — сказал Ростислав. — Только мне на фиг не надо вас подчинять. Летите на все четыре стороны…

— Мое имя тебе ничего не даст. — Девчонка-элементал улыбнулась. — Но мы в долгу перед тобой. Если понадобимся — зови. Надеюсь, как позвать элементала, зная его имя, ты знаешь? Или объяснить?

— Не надо, — отмахнулся Ростислав. — Я знаю… Только можно один вопрос?

— Конечно.

— Почему вы выглядите как дети?..

Саламандра хихикнула.

— Наш возраст не исчисляется годами, столетиями и вообще временем. Если, скажем, сильф и сильфида хотят перейти на более высокий уровень, они сливаются и становятся аэрродом… одним, в котором соединены две их сущности. А потом два аэррода соединяются в джинна, гения Воздуха. Понятно?

— А если сливаются, скажем, ундина и сквар? — спросил Ростислав.

— Ничего не выйдет, — вздохнула саламандра. — Элементалы разных стихий несовместимы.

Ростислав замолчал, думая о песне Эая, которую тот как-то пел, сидя на перилах балкона в покоях Ростислава. Ломдар-Каюн прокашлялся и сказал:

— Мальчик мой, ты только что выяснил то, над чем бились наши маги-теоретики вот уже столетия… Элементалы до того при ответе на этот вопрос так лукавили, что ничего нельзя было однозначно сказать.

— Может, магам-теоретикам стоило нормально поговорить с элементалами или гениями, а не тянуть сведения подчиняющими заклятьями? — спросил Эай, не открывая глаз. Голос мальчика-элементала был слабым и дрожащим. Очевидно, шок от пребывания в бездне бушующего пламени был еще слишком силен.

Саламандра улыбнулась и шепнула простейшее заклинание перемещения. Оба элементала медленно дематериализовались и исчезли со смертного плана бытия Каенора. Куда пролег их путь, Ростислав проследить не мог, да и не хотел. Он повернулся к Ломдар-Каюну и сказал:

— Учитель, я хотел спросить…

— Да, конечно. — Ломдар-Каюн чуть подался вперед. Когда Ростислав начинал свой вопрос подобным образом, у него на уме всегда было действительно что-то важное.

— Аргаррон сейчас атакует Братство Молота, — сказал юноша, не спрашивая, а констатируя факт. — А Архимаг и вообще Совет Магов ничего не предпринимают… Почему?

— Не знаю, как тебе удалось добраться до этих сведений. — Старый маг покачал головой. — Я не в курсе политики Совета, так как давно отошел от дел. Учу молодежь как видишь, и тихо доживаю свой и без того продленный век среди книг и свитков. Мое личное мнение таково: квостры тянут время, чтобы суметь обучить тебя. Магии и искусству боя, силе и выносливости. Потому что только Избранник может развоплотить архидемона, всё остальное оружие его не убьет, хотя, теоретически, и сможет задержать.

— Но разве нельзя помочь карликам хотя бы тем, чтобы эвакуировать женщин и детей на Алашом или в Радужный? — спросил Ростислав, присев в кресле напротив. — Если уж военную помощь квостры не хотят оказывать…

— Дело не в том, хотят или не хотят. — Ломдар-Каюн вздохнул. — Просто нет смысла атаковать армию Аргаррона, которую поддерживает он сам. Он бессмертен, и никакое оружие его не берет. А разрушения, наносимые его магией и оружием, сопоставимы разве что с самым мощнейшим ураганом. Я уж не говорю о том, что при желании он может поставить к себе на службу всех убитых в битве.