Древний. Катастрофа - Сергей Тармашев

— Андрей, иди домой. Иначе ты точно умрёшь если не от голода, то от недосыпания. — Александр хлопнул по плечу прилипшего к монитору коллегу.

— Да, да, сейчас. Мне совсем немного осталось, — скороговоркой забормотал Серебряков.

— Послушай, Андрей, — Александр заслонил собой экран монитора. — Я понимаю, ты веришь в то, что сможешь спасти своего отца и других, но, похоже, начальство уже поставило на этом крест.

Серебряков замотал головой и сделал вдох, подготавливая гневную отповедь, но начальник жестом остановил его:

— Не перебивай и слушай внимательно. Не знаю, чем это тебе поможет, но я пришёл предупредить тебя. Только что Совет обменял у МКС на твою формулу антирада технологию беспроводной передачи энергии. В условиях земной атмосферы это что-то около тридцати километров. Научному отделу поставлена задача изготовить и откалибровать эти устройства. Через год Внешнюю группу разбудят и отправят на поверхность. Соединённый проводами с бункером передатчик установят непосредственно у входа, а приёмниками заменят элементы питания радиокомплекса и других внешних приборов, после чего всякие выходы во внешнюю среду будут прекращены на неопределённый срок, возможно, на десятки лет. Для обслуживания передатчика достаточно твоих новых скафандров, а приёмники, судя по формулам, и вовсе могут обойтись без профилактики добрую сотню лет. Внешних снова заморозят и уже никто не знает, на сколько, — Александр посмотрел Серебрякову в глаза и закончил: — И последнее. Всё, что я тебе сейчас сказал, уже закрыто грифом секретности с допуском уровня «ноль». Во всём бункере только шесть человек имеют такой допуск, и ты не в их числе.

Молодой учёный устало закрыл воспалённые глаза, откинулся на спинку стула и тихо произнёс:

— Спасибо, Саша. Я успею.

Крышка капсулы поднялась, и Тринадцатый вылез из анабиозной камеры. Встречавший его Антон не выдержал взгляда в упор и опустил глаза.

— А ты изменился, Антон. Даже через гермошлем видно, — спокойно произнёс майор. — Сколько лет прошло?

— Шесть, — тихо ответил врач, не поднимая взгляда.

— Добрый день, папа! — донеслось со стороны капсулы Четвёртого.

— Здравствуй, сынок. Ты стал совсем взрослым. И совсем худым, — майор узнал знакомое ворчание. — Мать совсем тебя не кормит, что ли?

— Кормит, да не в коня корм, — в ответ засмеялся сын и громко добавил, обращаясь к вылезающим из капсул бойцам: — Господа, после совещания с Советом прошу всех оставаться в комнате встреч, мне необходимо ознакомить вас с некоторыми деталями вашего нового снаряжения.

На поверхности снова была зима, но на этот раз солнечная и белоснежная. Бульдозер пробил выход через огромный сугроб, образовавшийся около шлюзовых ворот, и замер в направлении на РЛС. Следом выкатилась «Коробочка», и Внешние взяли скрывающую шлюз скалу в кольцо. Вторым рейсом на поверхность доставили группу техников, приступившую к установке передатчика энергии. Тринадцатый стоял на борту бульдозера и в бинокль осматривал местность. Сейчас назвать простирающуюся вокруг снежную пустыню мёртвой было уже нельзя. Судя по снежному покрову, снегопад закончился несколько дней назад, и вдали, у кромки заснеженной растительности, можно было заметить цепочки различных следов, больших и маленьких, ненадолго выходящих из поросли на открытое пространство и возвращавшихся обратно. Видимо, населявшие руины леса существа за что-то не любили эпицентр некогда прогремевшего здесь взрыва.

— Какая всё-таки красивая это штука — небо! — молодой Серебряков подошёл к отцу, сидевшему за рычагами бульдозера. — За пятнадцать лет я уже почти забыл, как оно выглядит.

Четвёртый недовольно покосился на сына:

— Вот посмотрел, и будет. Возвращался бы ты, сынок, обратно. А то будешь вместе со мной изображать мороженую говядину.

— Не волнуйся, папа, — засмеялся молодой учёный, — мне ничего не угрожает, ты же знаешь, я сам разрабатывал эти скафандры.

Тринадцатый окинул взглядом щуплую фигурку в серебряном скафандре. Да, голова у парня действительно была светлая. Приборы показывали уровень заражения в десять тысяч рентген в час, а индикатор опасности скафандра задорно горел зелёным цветом под отметкой «ноль». Кто бы мог подумать, что такое возможно.

— Зачем тебе надо было самому вылазить сюда? Техники и без тебя бы справились, — не унимался Четвёртый.

— С оборудованием радиокомплекса могут возникнуть нестыковки, мне лучше присутствовать при этом самому, — уклончиво ответил сын и замолчал.

Через три часа все необходимые работы в зоне шлюза были закончены, и техники вернулись в бункер. С Внешней группой осталось только трое молодых специалистов, включая младшего Серебрякова, и маленькая колонна привычно направилась к РЛС. Железный паук стоял на своём месте, слегка присыпанный снегом, рядом возвышалась радиомачта, увешанная серыми тряпками, а тараканий куб был накрыт сугробом с тысячами знакомых отверстий. Тринадцатый усмехнулся и подмигнул Четвёртому:

— Все на своих местах согласно боевому расписанию.

Четвёртый хмыкнул в ответ. Майор вышел из кабины бульдозера на борт и поднял бинокль. Снег вокруг тараканьей колонии был покрыт следами миллионов крохотных лапок. И лишь с одной стороны следов не было. Со стороны РЛС, ближе всего обращённой к радиомачте. Расчёт оказался верным, летучие мыши зорко следили за каждым движением в логове насекомых, и выходящие наружу со стороны радиокомплскса тараканы первыми попадали под удар. Тринадцатый закинул за плечи ранец огнёмета и спрыгнул в снег.

— Вы куда? — озадаченно спросил Серебряков-младший. — Зачем вам это? — он с тревогой смотрел на раструб огнёмета.

— Пойду навещу старых друзей, — улыбнулся майор, — невежливо приходить в гости без подарка. Смотри внимательно, тебе будет интересно, — с этими словами Тринадцатый направился к тараканьему кубу.

Остановившись на полпути между РЛС и колонией, майор поднял огнёмет и дал долгую струю напалма, отсекая куб почти тридцатиметровой стеной огня, кровожадно взметнувшей в небо языки пламени. И тотчас же с растяжек посыпались серые тряпки, беспорядочно кувыркающиеся в хаотичном падении. У самой земли тряпичная куча с неуловимой для глаза быстротой превратилась в облако летящих идеально ровных пластин. Слитный взмах сотен крыльев сотряс воздух, дружный хлопок было слышно даже через гермошлем. Летающие пластины шлёпались на землю поближе к огню, и вот уже сотни небольших серых мохнатых колобков тесно жались друг к другу, в несколько рядов окружив пламя со всех сторон. Тринадцатый обернулся. Молодой учёный зачарованно смотрел на развернувшееся действо. Майор подошёл к нему и протянул бинокль:

— Вблизи они ещё интереснее. Только подходить не советую, — развернувшись в сторону «Коробочки», Тринадцатый вышел в эфир ближней связи:

— Я — Тринадцатый. Техники могут приступить к работам.

Спустя полчаса огонь погас, и на растяжках радиомачты невидимая прачка вновь развесила свои мятые серые платки. Молодой Серебряков подошёл к майору и знаком попросил перейти на защищённую внутреннюю частоту. Учёный рассказал об этом своём небольшом усовершенствовании ещё в бункере, при подготовке к выходу. Переговоры на этой частоте могли слышать только люди, одетые в скафандры Внешней группы.