Шуттовская рота - Роберт Линн Асприн

«Реорганизация на „двойки“ стала значительной вехой в истории роты. И хотя на самом деле этот процесс занял несколько недель, его очевидный эффект стал ощущаться почти сразу.

Несмотря на то, что работа по подбору напарников была проведена очень тщательно, и почти всегда учитывались личные привязанности легионеров, предполагалось, что отдельные жалобы или возражения все же появятся. Нечего и говорить, что по крайней мере в этих ожиданиях мой шеф не был разочарован».

Дневник, запись номер 104

* * *

— Извините, капитан. Не уделите ли нам минутку?

Шутт поднял глаза, оторвавшись от кофе. Около его стола, беспокойно переминаясь, стояли два легионера, Рвач и Суси. Казалось, эта бодрящая чашка утреннего кофе обещает быть далеко не умиротворяющей.

— Разумеется. Не хотите ли присесть?

— Это не займет много времени, — сказал Рвач, покачивая головой. Он был среднего роста и довольно грубого сложения, а вьющиеся черные волосы, казалось, давно соскучились по мытью. — Мы бы хотели, если это возможно, чтобы нам дали других напарников. Я имею в виду, в нашей роте ведь еще не все объединены…

— Вы оба так считаете? — перебил их командир.

— Да, оба, — решительно подтвердил Суси. Почти на целую голову ниже, чем Рвач, он по виду казался выходцем с востока и одевался и вел себя с дотошной аккуратностью. — Мы несовместимы характерами, и я боюсь, что наше постоянное общение друг с другом окажется весьма вредным для спокойствия всей роты.

— Понятно. — Шутт мрачно кивнул. — Садитесь, оба.

На этот раз прозвучала команда, а не любезное приглашение, что было заметно по голосу, и легионеры с неохотой опустились на стулья.

— Ну а теперь, расскажите мне поподробней о тех неудобствах, которые вы испытываете.

Мужчины переглянулись, было видно, что каждому не хотелось первому начинать изложение собственных жалоб. Наконец Рвач решился.

— Он всегда оставляет за собой последнее слово, — послышалось первое обвинение. — А всего-то лишь потому, что знает много умных словечек…

Командир протянул к нему руку, останавливая его.

— Я не считаю, что словарный запас твоего напарника должен в данном случае приниматься в расчет.

— Но дело не только в этом, — сказал Рвач, слегка краснея. — Он называет меня вором, прямо в глаза!

— Я лишь сказал, что ты мелкий жулик, и это действительно так! — резко поправил его Суси. — Всякий, кто наносит ущерб взаимному доверию в роте ради мелкой личной выгоды…

— Вот! Видите? — обратился к командиру второй легионер. — Как же я могу быть в паре с кем-то, кто…

— ОДИН МОМЕНТ!

Голос Шутта прозвучал резко, как удар хлыста, обрывая спор и заставляя обоих замолчать. Он выждал еще немного, пока они не пришли в себя, откинувшись на спинку стула, а затем обратился к Суси.

— Мне необходимо некоторое пояснение, — сказал Шутт. — Какое бы точное определение ты дал понятию мелкий жулик?

Азиат глянул на него, затем перевел взгляд на потолок.

— Мелкий жулик — это тот, кто в своей не вполне законной деятельности принимает на себя риск, не соответствующий получаемой прибыли.

— Не вполне законной?

— Сядь, Рвач, — приказал Шутт, продолжая глядеть на Суси. — Если ты сможешь подержать свой рот на замке и послушать, может быть, заодно чему-нибудь и научишься.

Кучерявый легионер медленно опустился на свое место, а командир продолжил допрос.

— Если я правильно тебя понял, Суси, твои претензии к Рвачу заключаются не в самом факте воровства, а скорее в масштабе его операций.

У того на губах заиграла слабая улыбка.

— Верно, капитан.

— Тогда скажи нам, какой размер прибыли ты посчитал бы вполне извинительным… как это было сказано? Ах, да… для не вполне законной деятельности?

— Не меньше четверти миллиона, — без раздумий и твердо сказал азиат.

Голова у Рвача стремительно дернулась вверх.

— Четверть… ми… А, чепуха!

Двое других участвующих в этой беседе не обратили на него внимания.

— Но, конечно же, — спокойно заметил Шутт, — восемь или девять миллионов было бы значительно лучше?

— Конечно, — согласно кивнул Суси, перехватывая взгляд командира.

Рвач же лишь покачивал вперед-назад головой, мрачно поглядывая на обоих.

— О чем, черт возьми, вы тут толкуете, парни? — спросил он наконец.

Азиат прервал этот молчаливый обмен взглядами и вздохнул, так же покачав головой.

— То, о чем говорит капитан Шутник со столь вежливой обходительностью, всего лишь кое-какие факты, которые он тщательно скрывал, когда принял командование этой ротой. Особенно тот, что я и он встречались до того, как поступили на военную службу… так сказать, в различных деловых ситуациях.

— Так вы двое знаете друг друга?

— Даже более того, — продолжил Суси, — он оставил мне самому рассказать о том, что я покинул деловой мир «покрытым облаком подозрений», имея в виду дело о растрате в несколько миллионов долларов.

— Это ведь не было доказано, — сказал Шутт.

Азиат улыбнулся.

— Компьютеры — такие удивительные устройства, не правда ли?

— Минуточку! — взорвался Рвач. — Уж не пытаешься ли ты сказать мне, что умудрился стащить девять миллионов долларов?

— На самом деле я не стащил их. — Суси состроил гримасу. — Они были съедены серией… скажем, неудачных вложений.

— Неудачных вложений?

— Это еще один термин, которым пользуются азартные игроки, — пояснил ему Шутт.

— Извините меня, капитан…

Рядом с их столом появилась старший сержант.

— М-мм… это не может подождать, Бренди? — спросил Шутт, отрываясь от разговора. — Мы как раз добрались до середины чего-то важного.

— Я прерву вас лишь на секунду, — заверила его старший сержант, настаивая на своем. — Некоторые из солдат интересуются насчет почетной караульной службы, и я хотела узнать, будут ли какие-либо изменения в связи с этим.

— Моя встреча с губернатором состоится только на следующей неделе, — проинформировал ее командир. — А тем временем я попытаюсь оказать на него некоторое давление, заставив взглянуть на вещи с нашей точки зрения.