Крымский ковчег - Александр Прокопович

Вторая пара ног дала о себе знать в более жесткой манере. Это был хороший удар, Антон смог бы более объективно оценить его точность и силу, если бы целью были чьи-то чужие ребра.

В офисе Воронина многое было хорошо. Столик с журналами, стоящий рядом с лифтами, тоже был хорош. Натуральное дерево и стекло. Ни разу не ДСП. Антону казалось, что столик должен быть несколько тяжелей. Мисс Совершенству теперь довольно долго ничего не будет казаться. Стекло разлетелось вдребезги, дерево запачкалось чем-то красным, быстро темнеющим. Теперь Стрельцов мог не гадать – обе мисс были человеками. Одна – сильно покалеченным человеком, вторая – быстро бегущим.

Антон ждал. Надо бы прятаться, надо бы двигаться – прочь. Здесь и сейчас его должны были встречать не девушки с ресепшена, а охотники за головами… Все не так. Пусто, тихо. И все не так было с ним. Он не должен был выжить.

Стрельцов вышел на крыльцо и сел в машину. Воронинский «мерседес», ключи на месте – кто уведет машину у падшего? Шестисотый заурчал и тронулся, босиком давить на педали было непривычно, но не критично. Антон ехал со скоростью свадебного лимузина, если кто хочет догнать – велком! Снова вспомнил о сумке, которая осталась где-то в офисе падшего. Чуть было не развернулся, вероятно, именно так и сходят с ума… Каждый раз, глядя в зеркало заднего обзора, Антон видел у себя на плечах змею – наверное, это все-таки была змея – и еще раз повторял себе – я не сошел с ума.

Москва, уже вполне проснувшаяся, наполнилась красными комбинезонами, спешащими торговцами, туристами, организованными и дикими, агентами компаний, падшими, летящими без правил. ГИБДД умерло вместе со старой Москвой, остались светофоры, светящие сразу всеми лампами, всеми цветами, – игрушки на огромной елке, не знающей Рождества.

Антон впервые ехал по Москве один в машине, впервые открыто. Обмануть он мог разве что контрактников, таких же, как он, пешеходов – только не падших: любой из них знал, кто ведет «мерседес» Воронина. Кажется, им было все равно. Наверное, он все же сошел с ума: Стрельцов направил «мерс» на встречную – с тем же успехом он мог продолжать ехать, никуда не сворачивая. Теперь встречной стала та полоса, по которой он только что двигался. Ни один падший не рискнул оказаться у него на пути.

Остановили Антона паломники.

Сплошной поток двигался по Кутузовскому, и… Кутузовский двигался навстречу. В плотной толпе то здесь, то там появлялись проплешины – дорожное полотно проспекта, вдруг ожившее, выдергивало из толпы очередную жертву. На паломниках – банданы с черепами, значки, наколки – целое стадо ухмыляющихся черепов, знаки Шутника…

Шедшие рядом тут же занимали места поглощенных – так они называли счастливчиков, которым не доведется дойти до места силы одного из Шестерки падших. По статистике, шансов оказаться поглощенными было больше у новичков и тех, кто шел с ними рядом. Возвращалось из паломничества около трети – вылечившиеся от всех своих мелких болячек, получившие полные горсти маленьких радостей вместе с оберегами первого уровня и живущие только тем, что в следующий раз им повезет либо не вернуться, либо получить радости более крупного достоинства вместе с оберегами следующего уровня.

Кто-то один останется – не будет поглощен, но останется в Москве. Его обратят – появится еще один падший. И каждый из идущих сейчас по Кутузовскому мечтает именно об этом.

Так близко видеть паломников Стрельцову еще не доводилось. Старался просто не попадать с ними в одно время в этот город, а уж за его пределами вообще держался далеко и осторожно. Паломники ходоков не любили, так как, с их точки зрения, обереги должны доставаться лишь в обмен на жертву, но уж никак не за деньги.

Сейчас поневоле Антон присматривался к ним. Никаких безумных глаз, и слюна не капает – обычные люди, почти как на демонстрации, вот и флаги у них, а что с черепом – так носить изображение кого-нибудь уже умершего – давняя традиция…

Много подростков – эти-то куда?

Флаг дернулся – знаменосец только что стал еще одним поглощенным, флагу упасть не дали и даже шага не сбавили.

Стрельцов наконец понял, что ему мешает принять эту толпу. Тишина. Все шли молча: ни разговоров, ни тем более песен. Сосредоточенны, как хирург перед операцией. Только резать сегодня будут самого доктора – и без намека на наркоз…

Антону пришлось прождать минут двадцать, пока поток не истончился и наконец не иссяк. Посмотрел в зеркало заднего обзора – змея, которую он продолжал чувствовать на плечах, то ли стала невидимой, то ли все-таки была галлюцинацией. Антону больше нравился второй вариант.

Последней в процессии паломников не шла – прокладывала путь – женщина лет сорока: строгий брючный костюм, недешевые туфли на немыслимых высоких каблуках – уже в руках, стиль «я работаю на шефа давно и круглосуточно». Ступала «леди для бизнеса», стараясь поставить ногу по центру очередного булыжника, будто боялась наступить сразу на два или попасть в щель между ними. Потому и отстала.

Как-то не так Антон представлял себе сумасшедших, именуемых паломниками. Если бы не такая же, как и у остальных, повязка с улыбающимся черепом, женщину вполне можно было принять за случайного прохожего, который оказался здесь по какой-то чудовищной случайности, «шел в комнату, попал в другую…».

Женщина сделала очередной шаг и словно примерзла к мостовой: тело пытается идти вперед, а ноги, как будто схваченные суперклеем, не пускают.

Антон видел все с расстояния метров десять и все, что мог бы сделать, это пристрелить. С другой стороны, кто он такой, чтобы мешать воле безумца? Разве не за этим она здесь?

Наконец до женщины дошло, что уже можно не спешить. Уже некуда. Процесс шел сначала неспешно – ноги плавно погружались в полотно дороги, будто это был не камень, а трясина. Бизнес-леди, кажется, не столько испугалась, сколько восхитилась, что ее вот-вот «поглотят». Страшно ей стало, когда она поняла: то, что с ней происходит, нельзя назвать одним словом – «поглощение». Жертву засасывало под дорогу с двух сторон – отдельно ногу правую, отдельно – левую. И не было никаких шансов ни остановить этот процесс, ни остаться целой. Тем, кто был поглощен в толпе, повезло, там все происходило быстро, скорее всего, они ничего не успевали почувствовать, а соседи не успевали увидеть. Одинокую паломницу разрывало на части, и происходило это медленно. Антону показалось – целую вечность.

Что такого должно было произойти в жизни женщины, чтобы она согласилась участвовать в лотерее, где шансы на выживание – один к трем?

Наконец Стрельцов снова поехал, а где-то позади по Кутузовскому все еще двигались к заветной цели на Волхонке паломники, и с каждым пройденным шагом их становилось все меньше.

Антон Стрельцов бросил машину у камня с крестом. Перекрестился и пошел к Периметру. Створки ворот раздвинулись. Таманец на вышке прицелился – Антона встречали. Восемь упакованных в бронекостюмы бойцов. Антон не встревожился – в конце концов, это были всего лишь люди.