Князья Эльдорадо - Владимир Лошаченко

Но все это дела, так сказать, ближайшего будущего, а в настоящее время друзья занимались электрификацией города. Само производство электроламп – та еще морока, как и со стеклом с зеркалами. Кварцевый песок приходилось возить чуть ли не с побережья.

Из Московии регулярно приходило пять кораблей с лесом, раз в полгода сопровождаемые «Россией». Буквально с первых дней после переезда в Эльдорадо Анна занялась виноградом и коньячно-винным заводом. Тысячи гектар плодородной земли засадили белым виноградом сортов Фоль Бланш и Коломбар. Пейзане целыми деревнями занимались этой отраслью. На многие мили тянулись террасы с винной ягодой.

Собственно, благодаря Анне и ее настойчивости появился стекольный завод.

– А во что прикажете разливать благородные напитки? Хватит из кувшинов лакать.

Пристыженные морпехи молча согласились с сильными доводами, и стекольный завод построили – ну, завод не завод, а несколько плотно скомпонованных цехов заработали. Бутылки изготавливали емкостью: литр – под вина и пол-литра – под коньяк и водку. Под пару сортов коньяка делали хрустальные фигурные бутылки. Первый благородный напиток появится только в 1640 году.

Ядвига ударилась в текстильную промышленность, а также в дизайн и производство одежды. По сути, весь вид обслуживания княжьих воинов – дело рук Ядвиги. За так называемую «легонькую промышленность» она взялась основательно – по ее указанию со всей Европы закупались самые известные породы тонкорунных овец. Овцы и козы немереными стадами паслись на лугах Эльдорадо. Теперь уже Ядвига пинала супруга по поводу обеспечения ткацких станков ее мануфактур.

К концу тридцатых годов население княжеств было целиком обеспечено местным сукном высшего качества. Из привезенного хлопка и льняных полотен производили более легкую одежду и постельное белье. Усовершенствованные ткацкие станки выпускали продукцию с затейливым рисунком, а небольшой цех золотошвеек творил ни больше ни меньше – произведения искусства.

Скатерти, выделанные мастерицами, считались высшим шиком во многих королевских домах Европы – очередь на покупку эксклюзивных произведений подопечных Ядвиги оказалась расписана на несколько лет вперед, так как на продажу делали малую часть, в основном скатерти шли на внутренний рынок. В последнее время Ядвига увлеклась производством гобеленов и ковров. С гобеленами особых проблем не возникло – в той же Франции и технология, и тонкости производства давно отработаны. Другое дело, ковры – вотчина Ближнего Востока – персиян да турок. Илье так не хотелось тащиться в Стамбул с медлительным караваном, но услышав металл в голосе супруги, понял: сопротивление бесполезно. Потратив неделю на подготовку, запасшись продовольствием и питьевой водой, корабли отправились в поход. За «Родиной» тащились три карраки. Импульсивный Илья старался не смотреть в их сторону. Ползут, словно беременные черепахи, ей-Богу.

Предстояло закупить большое количество хлопка и шелковой ткани. Хлопок, он ведь идет не только на производство полотен, но и пороха тоже. Торговая экспедиция длилась три месяца. Прибывший Илья загорел до черноты и был обозлен, как черт.

Каракки разгружались в порту, а морпехи, устроившись в одной из беседок парка, закатили по случаю встречи генеральную пьянку – жены не возражали. Они слыли умными женщинами и знали, когда тявкнуть, а когда рявкнуть. Повод действительно приличный – Кошкин сам только что пришел на «России» из плавания. Ходил за железом и углем в Московию и Англию.

Хлопнув очередную золотую чарку (семейства давно обзавелись золотой и серебряной посудой) и обсасывая кроличью косточку, Кошкин многозначительно задрал указательный палец:

– Мачо, есть тема.

Юсупов встрепенулся:

– Раз такое дело, наливаю. – И он шустро разлил холодную водку, настоянную на травах.

– Не части, Илья, дело серьезное. Виделся давеча с царем Михаилом Романовым. Он-то после смерти Филарета самостоятельным стал и кое-какие дельные мысли излагает.

– Какие интересно? – Юсупов скептически осклабился.

– Ты рожу раньше времени не криви. Царь жалился на Речь Посполитую, что почти всю Малую и Белую Русь захватила. Да постоянные набеги крымских татар достали. Романов открытым текстом высказался: «Что отвоюете, то ваше».

– Ну, нам столько не надо. – Илья задумчиво вертел в руках чарку.

Кошкин хмыкнул:

– Нужно не нам, а государству нашему.

– Командир, да разве я против, только как Ядвиге объяснить, что мы ее ненаглядную шляхту под корень изведем?

– Это ты, брат, лишку хватил, и ничего не под корень. Сотню-другую оставим на развод. Га-га-га.

– Задумано хорошо. А практически как оно будет выглядеть? – поинтересовался Илья.

Экс-майор пожал плечами:

– С княжества берем лишь один гвардейский полк и роту спецназа – так и так их нужно обкатывать в боевых условиях. Царь выдал мне карт-бланш на создание новых полков. Я согласился при условии – три года подготовки, не меньше. Мы в Московии объявимся через год, за это время бояре наберут бойцов на три полка. На вооружение в этот раз железо получил бесплатно. Илья, твоя задача обеспечить будущие полки стрелковым оружием, полевыми пушками и наклепать не менее ста двадцати пулеметов РКПС-74. Образец у тебя имеется, помнится, мы его с БМД сняли.

Юсупов даже бровью не повел:

– Командир, ты хоть понял, что сказал? У тебя нереальные сроки, а тем более количество необходимых стволов.

– Погодь, Илья, можно поставить вооружение поэтапно. На каждый год определенное количество – через три года, надеюсь, обеспечить целиком.

– Не знаю, не знаю, – Юсупов в сомнении крутил головой.

– Да будет тебе, внедришь в производство штамповочные прессы, и всех делов.

– Выпьем за успех безнадежного дела!

Дзинь. Выпили.

Выпучив глаза, Илья заорал:

– Иван, ты гений. Я все голову ломал, каким макаром увеличить выход готовой продукции. Давай выпьем за твой светлый ум. Нет, наперстки не пойдут, – и он щедрой рукой набулькал водку в высокие бокалы.

Пьянка удалась по всем статьям. На следующий день, болея, врезали по чарке водки и большому ковшу кваса, а затем два часа отмокали в бане. Через день после расслабухи занялись делами. Илья пропадал на оружейном складе, а Иван муштровал гвардейцев и принимал зачеты у роты спецназа. Двадцатка тсонга не вылазила с артиллерийского полигона. Капитаны Самора и Нунга гоняли своих соплеменников до изнеможения. Кроме негров, натаскивали восемьдесят канониров из гвардейского полка. Некоторым из них, наиболее талантливым, придется стать инструкторами в Московии.

Для морпехов, замотанных в трудах и заботах новый, 1639 год пролетел незаметно.

В начале марта Кошкин объявил своей благоверной, что он вскоре отбывает в Московию и забирает с собой сына. На естественный вопрос: «Зачем?» последовал честный ответ: «Буду делать из него человека – офицера». Кошкину пришлось выдержать «нешуточный бой» с Анной, но в конце концов разум победил. Он сумел-таки доказать, что науки изучать и с Белкой устраивать разные каверзы – это детство.