Курс боевого мага - Сергей Бадей

Таким образом, остались я и Жерест. Жерест окопался в своем домике и сказал, что ничего встречать не желает и будет спать, так как каникулы – время для отдыха, а он мечтает отдохнуть с тех пор, как появился здесь.

Я, одинокий и всеми покинутый, сидел у окошка и наблюдал за падающим новогодним снегом. А что еще оставалось делать? Напади сейчас тот хмырь на меня, так и защитить некому. Правда, патрули в лесах вокруг нас есть и они не дремали, но мне нравилось думать именно так. Новый год, конечно, будет без елки, но вызвать хорошую порцию оливье, мандарины и бутылку шампанского я смогу, вон даже тарелку, вилку и салфетку из столовки приволок.

Так. А это что за фигура нарисовалась за окном? Фигура направилась к двери домика, и я услышал стук. Открыв, я увидел перед собой танессу Валеа, секретаря Школы.

– Тан Колин! От имени преподавательского состава я приглашаю вас встретить Новый год в столовой Школы в узком, почти семейном кругу преподавателей и студиозов, которые остались здесь. Собираемся в девятнадцать часов.

Я зачарованно смотрел на танессу Валеа. Приглашение было полной неожиданностью для меня. И то, что кто-то из преподавателей остался здесь, вместо того чтобы поехать домой, тоже стало для меня откровением. Но в то же время я был очень обрадован, что мне не придется встречать Новый год в грустном одиночестве.

– Благодарю вас, танесса Валеа. Я принимаю ваше приглашение и с большим удовольствием приду на встречу Нового года!

Танесса Валеа кивнула мне головой в меховой шапке:

– Отлично! Мы будем ждать вас,– и пошла дальше по дорожке, засыпанной новогодним снегом.

Я невольно посочувствовал ей. Вот так брести по холоду, под снегом от домика к домику, вместо того чтобы сидеть в теплом доме, в семейном кругу и ждать Нового года.

Но надо одеваться! Я взглянул на часы, висевшие на стене. Да до девятнадцати осталось совсем немного. Девятнадцать часов местного времени – это примерно десять часов вечера по земному времени. Сутки тут несколько короче, чем на Земле. Впрочем, я этого почти не ощущал. Особенно когда за меня брался Багран Скиталец.

Я вошел в столовую и ошеломленно остановился. Да, это помещение сейчас мало походило на привычную столовку. По-моему, оно здорово уменьшилось! Впрочем, это хорошо. Уютнее стало. Столики были расставлены по кругу. У дальней стены кто-то из преподов, скорее всего бытовик, соорудил камин. Камин или его иллюзия, пока не знаю, был хорош! Шикарный, большой, дрова в пламени уютно потрескивали. Ого! Вон огненная саламандра пробежала! Точно над центром зала свисала люстра, ярко освещавшая белые скатерти на столах. Свет преломлялся в хрустале бокалов и бросал яркие лучики на холодные закуски, уже выставленные на столы. Стояли графины, похожие на огромные драгоценные камни своим разноцветным содержимым. За столами кое-где уже сидели люди, но не ели, чинно ведя разговоры и терпеливо ожидая начала застолья. Елки я что-то нигде не заметил. Неужели они празднуют без этого непременного атрибута?

– Колин! Эй, Колин! – раздался голос справа от меня. Я обернулся в ту сторону. Мне махал рукой и улыбался тан Тюрон. Я радостно помахал ему в ответ и подошел.

– Здравствуйте, тан Тюрон! – вежливо поздоровался я.– Поздравляю вас с наступающим Новым годом!

– Здравствуй, Колин, здравствуй. И тебе мои поздравления. Буду рад, если ты присядешь за мой столик. Вместе встречать Новый год гораздо веселее. Не находишь?

– Сочту за честь! – Я коротко поклонился и, отодвинув стул, присел напротив Тюрона.

Встреча с таном Тюроном напомнила мне о сне, который приснился мне прошлой ночью. Вообще-то сны мне снятся редко. Еще реже я что-то помню о них. Но этот сон был таким ярким, что, проснувшись утром, я помнил все до мельчайших деталей.

– …ничего не знает. Это хорошо! – Какой-то тип в черном балахоне с капюшоном, надвинутым на самый нос так, что лица я не смог рассмотреть на протяжении всего сна, переставлял бутылочки, колбочки, что-то подсыпал, что-то размешивал и непрерывно бормотал себе под нос.– Но Одиночка может его прочувствовать, может! Аура меняется! Одиночка не дурак. Надо как-то его убрать. Как? Он силен. Он очень силен! Может быть, вызвать одного из сильнейших нижних? Навухотел!!! Он должен помочь! Справится ли? А если Одиночка его захватит? Этого нельзя допустить!

Тип вдруг поднял голову, прислушиваясь к чему-то.

– Кто осмелился наблюдать за мной?! – закричал он. Взмах руки… и я проснулся.

Почему-то мне казалось, что этот сон как-то связан с ним. Так как Тюрон просил меня рассказывать о странных вещах, то это как раз по его части. Я рассказал Тюрону о сне. Тот задумался.

– Знаешь, Колин, это все-таки только сон. Поэтому воспринимать его на полном серьезе нельзя. Но нельзя и отрицать того, что он может быть как-то связан с тобой. Не знаю. Много неясного. Кто такой этот Одиночка? О ком идет речь?

– А этот Навухотел? Это кто?

– Навухотел? Навухотел – демон! Демон из нижних пределов. Лучше тебе с ним не встречаться!

– А вам?

– Мне? Хм… Вообще-то я тоже не хотел бы с ним видеться. Пренеприятнейшая личность! Но пободаться с ним при необходимости могу.

Шум в зале постепенно нарастал. Приходили новые люди, здоровались, поздравляли друг друга, усаживались за столы.

– Тан Тюрон!

– Да?

– А что, елки не будет? Их здесь не принято ставить?

– Не спеши, Колин,– улыбнулся Тюрон,– всему свое время и место!

Наконец появились тан Горий, тан Хараг и танесса Валеа. Тан Горий помахал кому-то рукой, увидел меня, весело подмигнул, что-то сказал тану Харагу и направился к свободному столику. Эгей, время-то близится к полночи!

Свет люстры начал постепенно слабеть, погружая зал в темноту, которую несколько рассеивали огоньки свечей, стоящих на столиках. Одновременно с этим стихал и шум зала. Тан Тюрон жестом обратил мое внимание на середину зала. Там над полом возникла голубая дымка. Она начала образовывать водоворот. Центр водоворота набирал интенсивность. И вот тонкий луч голубого цвета ударил вверх. Пол начал как бы трескаться. Все больше света устремлялось вверх. И медленно из пола начала подниматься… ель! Знаете, такую ель можно увидеть только на картинках! В реальном лесу ничего подобного увидеть невозможно. Абсолютно правильная форма. Пышная ель уже была украшена всевозможными игрушками и гирляндами. И под ее широкими нижними лапами я заметил множество коробочек, свертков и пакетиков. Сочтя момент подходящим, я сосредоточился и прошептал заклинание призыва. Есть! В моей руке материализовалась бутылка. Я взглянул на нее. Оно! Советское шампанское! Полусладкое! Холодное! То, что нужно! Под заинтересованным взглядом Тюрона я начал открывать бутылку. Вообще-то на Новый год это делал всегда па, но я хорошо запомнил технологию.

Раздалось низкое: бумм, бумм… На двенадцатом бумме я, поддев пробку пальцем, резко выстрелил ею. Пробка улетела под потолок с громким хлопком. Я сразу же наполнил бокалы тана Тюрона и свой шампанским.