Ученица чародея - Галина Манукян

Хоть бы послушался. Господи, сделай так, чтобы он остался целым и невредимым! Я же не злая и коварная ведьма, я не хочу, чтобы кто-то пострадал!

Мне даже гвардейца, что рухнул в розы, было жалко. Больно ушибся, наверное…

Когда мы пересекли заросшую цветами лужайку, небо прояснилось. Этьен снова шепнул на ладонь и махнул ей вправо, а сам пустил коня вверх по склону, усыпанному круглыми камнями. Тут и там были рассеяны подернутые мхом серые обломки скал и продолговатые лобастые валуны. Из некоторых росли ввысь деревья. Их светлые гигантские стволы с пятнами мха тоже казались каменными. В гору конь шел шагом. Этьен оглянулся и спрыгнул на землю, похлопал животное по взмыленной холке.

Наверху, на змеистой коричневой тропе меж двумя исполинскими деревьями я увидела неясную женскую фигуру в красном. Я моргнула, ее там уже не было. Показалось? Встряхнув головой, я обернулась. Надо же! Как далеко мы ускакали! С середины склона можно было разглядеть остроконечные башни охотничьего замка, выступающие над зелеными кронами, и совсем маленькие полоски алых стягов. Над замком нависала сизая туча, а вокруг рассеивался клочьями лиловый туман. Странно как-то – дождь и туман…

Эхо донесло выстрелы и трубные звуки охотничьих горнов. Я съежилась от страха, но Этьену ничего не сказала – опять начнет ехидничать, и мне захочется его больно стукнуть. А ведь нельзя – спаситель, как никак. Я украдкой взглянула на него.

Сдвинув шляпу назад, неутомимый Этьен шел быстро и так спокойно, будто отправился в Булонский лес собирать фиалки, а не похитил из-под носа у королевской стражи беглянку. Причем не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что мы все еще во владениях савойского государя. И тут нас легко могут повесить, четвертовать или как минимум сгноить в тюрьме. Неужели Этьену ни капли не страшно?! Мне так вот очень. Я набрала воздуха в грудь, но в момент выдоха гнедой наступил на камешек, и получилось, что я совершенно неприлично хрюкнула. Этьен посмотрел на меня и противно захихикал.

– Теперь я точно знаю, почему тебя хотели убить! Они решили, что ты поросенок– оборотень. А к столу не было ничего мясного…

Я вспыхнула.

– Ничего подобного! Просто из-за меня весь королевский двор устроил потасовку и теперь ходит в синяках и шишках! Вот.

Этьен расхохотался и с любопытством посмотрел на меня:

– И король?

– И король. И графиня. А если бы не ваш папенька, мсьё Годфруа, я бы сбежала сразу же, но он, увы, мне помешал.

– Старый пройдоха.

– Да, – погрустнела я.

– Чем же вам не угодили придворные? – хитро прищурился Этьен.

– Они… они… – я не могла подобрать слов, и выпалила, красная как рак: – В общем, сударь, вы были правы, когда говорили про ведро. Но я не хочу. Я не стану. И не для того вообще…

– Вот и чудненько, – заметил Этьен и вывел коня на ровное место. – Конечно, не для того.

– А куда мы едем?

– Туда, где нас не станут искать, – сказал он так уверенно, что и я тоже, наконец, успокоилась, и мое сердце прекратило попытки выпрыгнуть из ушей.

Я понимающе кивнула и осмотрелась, пытаясь найти глазами ту женщину в красном. Если она стояла впереди и не ушла далеко, мы должны были ее нагнать. Но вокруг не было ни души, если не считать черноглазых проворных мышек, копошащихся в кустах у тропинки. По левую сторону гора уходила дальше вверх. Мы же поехали по ровному, чуть пологому ее плечу, широкому и лесистому, устланному валежником. Подгнившие темные стволы заплел плющ, все вокруг поросло сочными травянистыми фонтанчиками папоротников. В желудке у меня заурчало. Опять безобразно громко. Я отвернулась, невинно рассматривая корягу и делая вид, что неприличный звук издает лошадь.

– Сейчас перекусим, – сказал Этьен и показал рукой в перчатке в сторону нагромождения из черных валунов, подпирающих гору. – Вон там, в пещере и передохнем.

И тут я снова меж громадных камней увидела размытую, мерцающую в бликах солнечного света, фигуру в красном. Сердце мое замерло.

– Вы видите ее, мсьё?

– Кого?

– Вон там, у камней…

Я моргнула, и снова фигура исчезла. Неужто еще не все вино из головы выветрилось?

Мы приближались к завалу. Меня одолевало любопытство и легкий, щекочущий страх. А вдруг это какой-то лесной дух? Или просто жена лесничего, верноподданная короля, которая выдаст нас любому соглядатаю? А если это ведьма?!

Привычно мурашки поползли между лопаток, но я рассердилась на себя: «Тьфу, и чего же мне бояться ведьм, если я сама тем же салом мазана! Интересно, а другие ведьмы тоже огонь и холод внутри чувствуют? У кого бы расспросить? Хоть бы, хоть бы то была ведьма – может, выясню чего». От нетерпения я заерзала в седле.

Наконец, мы подъехали к валунам, и я с удивлением обнаружила, что они открывают проход в высокий просторный коридор, ведущий к черному лазу пещеры. Этьен еще раз внимательно осмотрелся, прислушался, а затем спустил меня на землю. Я чуть качнулась.

Все-таки нельзя на завтрак пить вино и есть вино. Особенно после целой бочки вина на ужин. От этого постоянно штормит, и начинаешь видеть красных женщин. Так, глядишь, еще синие и зеленые из-за дерева повыскакивают. Или привидятся фиолетовые козы с золотыми рогами.

Этьен покосился на меня и, не говоря ни слова, завел коня внутрь, осторожно проводя его по наклонным мшистым ступеням. Я пошла за ними, приподнимая юбки и стараясь не поскользнуться. Со стен, тоже подернутых бархатными мхами, капала вода. Здесь, в сырости и полумраке, было гораздо прохладнее, чем на тропе. Почти как в колодце. Свет ненароком заглядывал в пролом над головой, но будто был тут не главным, рассеивался и исчезал в мрачном зеве пещеры.

Этьен подвел гнедого к наполненным прозрачной водой ямкам, погладил его по шее, что-то шепнул по-дружески и забросил назад узду. Странно было видеть, что с кем-то он бывает ласков. Честно говоря, даже стало немного завидно и неловко, словно я подглядывала. Я поджала губы: а мне вот руку Этьен не подал – иди, как хочешь по этим ухабам. Или после падения со стены замка, по его разумению, мне уже нигде расшибиться не грозит?

Этьен подошел к стекающему по ржавой ложбинке ручейку, набрал воду в ладонь. С удовольствием отпил и умылся.

– Эй, поросенок-оборотень, пить не хочешь? – с улыбкой обернулся он.

– Когда вы прекратите обзываться, мсьё? – возмутилась я и подошла к воде.

Пить мне хотелось. И очень.

Со смехом он подмахнул ладонью струйку и обрызгал меня ледяными каплями. Я взвизгнула и, не сдержавшись, кулаком стукнула его по плечу. Но тут же ойкнула сама. Этьен отскочил и, потирая ушибленное место, хмыкнул:

– Ну, зачем ты делаешь себе больно, поросенок? Мне-то ладно, я привык, а тебе, неженке, ойкать приходится.

Я насупилась и молча набрала воды в сложенную горстью ладонь.