Начальник для чародейки - Алиса Одинцова

— Не говорите ерунды. Тоже мне, барон Сканфильд, — отмахнулась я, вспоминая серию историй о приключениях лазутчика, работавшего на два правительства.

Ивар замешкался, пряча любовную литературу в сервант. Он рассеянно осмотрелся, пока взгляд его не упал на высокую стопку книг на самом краю стола. Хрупкую конструкцию венчали исписанные листы бумаги, свернутые в рулон и перевязанные веревкой.

— Ага, вот! Вы будете довольны тем, что мне удалось найти! — заулыбался библиотекарь как ни в чем не бывало. Больше всего на свете он любил информацию. Немного храбрости, и из него вышел бы отличный следователь. — Я собрал данные обо всех когда-либо существовавших языках. Тщательно проанализировал и оставил только то, что достойно вашего внимания.

— Как мило с вашей стороны, — без энтузиазма ответила я. Не люблю, когда начинают подлизываться. Раньше Ивар такие вещи чувствовал, потому и легко было проводить с ним время. Молчание не тяготило, а долгие разговоры оставляли чувство удовлетворения от общения с интересным собеседником.

— Кгм. О чем я говорил… Из действующих ныне языков ни в одном я не обнаружил лингвистического сходства с той фразой, которую ты мне назвала. В архивах есть сведения о восемнадцати мертвых языках. Шесть из них по сей день используются в письменах некоторых религиозных общин.

— Сект, — уточнила я, пробежав пальцами по корешкам книг.

— В общем, да. Я также обнаружил девять вымерших языков, но письменных следов от них не осталось, а найти носителя, как вы понимаете, не представляется возможным.

— Подождите-ка. Какая разница между мертвыми и вымершими?

Ивар посмотрел на меня так, будто я вдруг превратилась из человека в какое-нибудь членистоногое.

— Язык считается вымершим, если не осталось ни одного носителя, — лекторским тоном пояснил библиотекарь. Он вручил мне верхнюю книгу из стопки: «Основы языкознания». — Брал для господина Аки, но вижу, что вам тоже не помешает.

Я приняла книгу, но тут же демонстративно отложила в сторону.

— В моей профессии «мертвый» и «вымерший» характеризуют идентичные состояния. — С намеком произнесла я, растянув губы в приторно-вежливой улыбке. Надеюсь, у него отпало желание важничать. Мне было неприятно от шпионажа Ивара, но все же не хотелось мариновать его, как какого-нибудь зарвавшегося крестьянина. Потому я решила, что больше не буду гримасничать, а лучше сосредоточусь на деле. — Девять вымерших языков отбрасываем, раз ничего не удалось выяснить. Дальше.

— Не стоит торопиться с выводами. Я не нашел ничего в своих архивах, но, может быть, в библиотеках других государств… Слышал, что в Кен-Карре просто уникальное собрание древних книг. Но путешествовать в Тхератт у меня не было ни времени, ни средств, поэтому я с чистой совестью передаю вам то, что удалось разузнать своими силами.

Ивар развернул передо мной свои записи. На первом листе каллиграфическим почерком были перечислены мертвые, вымершие и исчезающие языки, сноски на книги, в которых можно получить подробную информацию. В конце списка значились несколько источников, о которых нашлись упоминания, но их не оказалось в ксианском архиве.

На втором листе библиотекарь записал свои соображения, на какие языки стоит обратить внимание в первую очередь. Разумеется, подозрения внушают те, которыми до сих пор пользуются сектанты. Вспомнились сегодняшние трупы. Я бы не удивилась, окажись Существо каким-нибудь предметом поклонения для фанатиков той же «Колыбели». Фу. Но в этом случае совместное с Каем расследование существенно облегчит мне работу. По крайней мере, обезопасит.

— Не уверен, насколько могут быть полезны исчезающие языки. В основном они относятся к заокеанской группе, и на них говорят малочисленные племена Улугдуна.

— Проверю на всякий случай, если за этим не придется плыть на Улугдун. На том континенте еще нет телепортационных привязок, — пробормотала я, не отрываясь от списка. Некоторые из мертвых языков мне приходилось слышать вживую, их я уверенно вычеркнула. Большая часть, включая четыре из тех, которые используют сектанты, подлежала изучению. Меня немного озадачило, что «Братство Дайре» не пользуется ни одним из мертвых языков, общаясь только на международном — альдогарском. Из всех сект эта — самая опасная, наравне с «Колыбелью жизни». Последняя, кстати, уходила корнями в древние араксикарские верования и свои молитвы читала на араксаре.

Библиотеку я покинула со стопкой книг и хорошим настроением. У меня появились новые зацепки. Возвращаться в управление уже не было надобности, поэтому я сказала извозчику ехать в направлении дома. До вечера еще оставалось время, чтобы посидеть над книгами и изучить информацию, любезно предоставленную Иваром. Я даже успела забыть, как соскучилась по своему кабинету, пустовавшему со времени выгорания. Единственное, чем следовало заняться до изучения материалов по делу, — определиться с новым местом жительства Призрака. Поскольку отныне мне начальством возбранено наслаждаться обществом Джера у себя дома, я намеревалась найти ему жилище неподалеку. А до поры пусть поживет в той гостинице, куда я селила почившую Незабудку. Все-таки неплохое заведение.

Через двадцать минут я уже выходила из «Гиацинта» с ключом в руках. Комнату для Джерласса выбрала на последнем этаже — знала, что он любит красивые виды, — и оплатила на неделю вперед, с запасом. Разговор с ним предстоит не самый приятный, прежде всего для меня, потому решила начать его в «Волчьей пасти» после нескольких кружек эля. Призрак, конечно, маг, но, в отличие от коллег, спиртным он никогда не брезговал. Неудобно как-то получилось с домом… Пообещала ему крышу над головой и вдруг выставляю за дверь.

Дома меня ждали руины. После пробуждения Джер продолжил свою деструктивную деятельность, но на этот раз направил ее в нужное русло. Стена, отделявшая лабораторию от гардеробной, заметно истончилась. В комнате царил полнейший кавардак, но что расстроило меня больше всего — Призрак не потрудился спрятать мою одежду. Все вещи вместе с вешалками были без почтения свалены в одну большую кучу и покрылись приличным слоем строительной пыли. Увидев это надругательство, я не знала, за что хвататься — за голову или за сердце. Сам зачинщик беспорядка с гордым видом восседал на пуфике возле трельяжа, облокотившись на кувалду. Царь горы и его скипетр.

— Ну, как тебе? — Джерласс подбоченился и указал на стену. Очевидно, он неправильно истолковал мое пораженное молчание.

— Э-э-э…

— Я оставил последний штрих для тебя. — Не давая опомниться, подвел меня к стене и указал на один из кирпичей, заботливо отмеченный крестиком. — Бить вот сюда. Справишься?

Я оглянулась на Джера, на свою одежду, а потом снова на Джера. Чувство вины за предстоящее выселение друга боролось с желанием обложить его отборной бранью. Тем временем он вложил мне в руки кувалду, не подозревая, что в данный момент провоцирует меня на убийство в состоянии аффекта. Я не серьезно, конечно. Но отвесить ему хороший накердыш очень хотелось. И, надо признать, не помешало бы.