Рысь Господня. Идущие следом - Игорь Негатин

– Вы сами говорили, что шпионы есть везде.

– Надо сказать, здесь изрядно жарко… – заметил он и начал расстёгивать дублет.

– Жарко? – удивился я.

– Да. Неужели… – Он тряхнул головой, словно перед глазами возник туман. – Неужели вы не чувствуете? Вот дьявол! Ж-жак… – шевалье не успел закончить фразы и рухнул на пол!

Следующие несколько часов были наполнены тревожной суетой. Мастер Гай Григориус, прибежавший на мой крик о помощи, тотчас смахнул со стола всю утварь и уложил де Брега, приказав мне бежать в монастырь за братом-инфирмарием, что я и сделал со всей быстротой, на которую были способны мои молодые ноги.

Признаться, я ещё ни разу не видел, чтобы брат-инфирмарий так торопился. Когда мы вернулись, то шевалье де Брег был перенесён в одну из комнат, уложен в постель и раздет. На левой руке, чуть выше запястья, виднелась небольшая рана.

– Было бы глупым полагать, что шевалье лишился чувств из-за пустяковой царапины, полученной во время схватки, – поджал губы монах, когда закончил осматривать шевалье.

– Что с ним? – спросил мастер Григориус.

– Я всегда говорил, что непозволительно испытывать терпение Всевышнего…

– Раздери тебя дьявол, долгополый! – взревел Гай. – Что с Орландо?!

– Перестаньте кричать, сын мой, – совершенно спокойно ответил монах. – Как видите, я делаю всё возможное. Мне нужна горячая вода, дабы приготовить отвар из трав и масло для бальзама. Извольте принести необходимое и не забудьте вознести молитву, дабы Создатель явил всеблагую милость и даровал страждущему выздоровление.

Гай Григориус поднялся и тихо выругался, помянув при этом не только Пречистую Деву, но и святую Женевьеву, которая покровительствует столь редкостным неучам и тупицам, после чего ушёл вниз.

– Это яд? – холодея от своей догадки, спросил я.

– Вы совершенно правы, Жак, – кивнул брат-инфирмарий. – Причём отрава настолько необычная, что я не готов опознать составляющие. Где клинок, которым он был ранен?

– Остался в зале, – пробормотал я. – Рядом с нашим столом.

– Принесите.

В свою бытность послушником я изрядно насмотрелся на страждущих, кои обращались за помощью в лечебницу Святой Женевьевы. Видел и покалеченных, и заживо гниющих, но то, что происходило с Орландо де Брегом, видел впервые. Судя по растерянным движениям брата-инфирмария, он и сам находился в недоумении.

Шевалье трясла сильная лихорадка, на коже выступала испарина. Дыхание становилось неровным и хриплым, тело сводило судорогой, да так, что нам пришлось привязать раненого к постели. Он то выгибался, стараясь разорвать эти путы, то обессиленно падал на мокрое от пота покрывало.

– Я не знаю… – Монах отошёл от кровати и оглянулся на нас. – Не знаю, что предпринять.

– Вы же лекарь, раздери вас дьявол! – зарычал мастер Григориус.

– Нам надо помолиться и…

– Молиться, брат мой, хорошо, когда тело не испытывает адских мук! – Гай ткнул пальцем в больного.

– Всё в руках Господа! Нужно заглянуть в книги, дабы определить яд, которым шевалье был отравлен.

– Прах вас раздери! У вас есть клинок, которым он был ранен! Этого мало?!

– Да, да, конечно, – кивнул монах и перекрестился. – Я зайду завтра.

– Тьфу! – разозлился хозяин. – Что толку с твоих визитов, долгополый?!

Полагаю, что мастер Григориус был излишне суров к брату-инфирмарию. Монах всеми силами старался помочь шевалье, но, как это часто бывает с учёными мужами, неизвестная болезнь заставила его усомниться в знаниях, а посему и вызвала эту жалкую растерянность.