Лгунья - Ольга Пашнина

— Кортни?

Он стоял у стола, просматривал какие-то бумаги.

Мне надо было действовать быстро, решимость таяла с каждым мгновением, в течение которого Герберт на меня смотрел. В считаные секунды я пересекла кабинет и обвила его шею руками, прижавшись всем телом. Сразу оказалась окутана знакомым приятным запахом, а тело словно расслабилось.

— Кортни…

— Прости, — выдохнула я ему в шею. — Я не хотела говорить то, что сказала. Я устала, Герберт, я боюсь.

Не сразу, но он обнял в ответ. От прикосновения его рук, опаливших жаром даже через толстую ткань платья, я довольно зажмурилась. Сделала глубокий вдох и затихла. Просто стояла и наслаждалась, а время шло и шло.

— Я уехала не из-за тебя. Вернее… из-за тебя, но не из-за того, что мне было с тобой плохо, ты же знаешь. Я просто боялась…

Он не дал мне договорить, поцеловав. Язык раздвинул мои губы, лишив возможности думать и чувствовать что-то кроме этого поцелуя, жадного и горячего. Я вцепилась в его плечи, сама не замечая, что наверняка оставляю синяки.

— Чего? — оторвавшись, спросил он. — Чего ты сейчас боишься?

— Не знаю… того, что ты врешь и я тебе не нужна, того, что единственное, чего ты от меня хочешь — это нечто подобное тому, что было в подвале… Я боюсь, что полюблю тебя настолько сильно, что сделаю все ради твоего удовольствия, а себя потеряю.

— Глупая, — улыбнулся он, — ты не можешь себя потерять. Тебя — не существует.

Герберт сделал шаг вперед. Я отступала до тех пор, пока за спиной вплотную не оказался шкаф с книгами. Рука Герберта скользнула вверх по моей ноге, собирая платье. Прохладный воздух коснулся кожи на бедре.

Его рука распустила шнуровку на груди, медленными, дразнящими движениями ласкала ключицу. Пальцами Герберт обхватил мою шею и сжал. Я чувствовала, как в груди все замирает. Почти слышала удары сердца, рваные и лихорадочные. Рука сжималась сильнее, я хватала ртом воздух, но бесполезно. Ногтями я без особого успеха вцепилась в его руку, но ни на миллиметр не сдвинула. В глазах темнело, сознание медленно ускользало.

* * *

Проснувшись, я пару секунд не понимала, что есть реальность, а что сон. Мне казалось, что за последние дни я почти не спала. Конечно, это было не так, но каждый раз я вставала с тяжелой головой и совсем не чувствовала себя отдохнувшей.

Несмотря на то что проснулась сама, было еще довольно рано. Весь дом спал, Нина на кухню не вышла, а самой готовить завтрак не хотелось. Я некоторое время бесцельно бродила по первому этажу. Можно было лечь и еще немного поспать, но смотреть в потолок, мучительно пытаясь справиться с мыслями и в итоге увидеть новый кошмар, как-то не хотелось. Ничего не оставалось, как подняться в кабинет и хотя бы попытаться вникнуть в состояние дел. Уже в кабинете, усевшись за стол, я вдруг вспомнила, что Герберт не оставил мне документов. Зато оставил, еще с похорон, список имущества, завещанного отцом. Не сказать, чтобы я интересовалась, что мне там оставили. Домом больше, домом меньше, большинство владений рода я вживую никогда и не видела. Но если выдалось свободное время, почему бы нет?

Я порылась в ящиках в поисках списков, но раньше нашла шкатулку. В ней Герберт хранил подарки от Кристалл. Сама не знаю, почему заинтересовалась ею. Обычная шкатулка с росписью, резная. Кристалл такие любила. Тяжелая и массивная, даром что пустая.

Я не сразу поняла, что именно меня в ней настораживает. И только когда уже собиралась поставить ее на место и продолжить поиски, заметила, что наружная толщина шкатулки не совпадает с внутренней. У нее было двойное дно.

Зазор между дном и стенкой был настолько маленький и незаметный, что я провозилась добрых десять минут, пытаясь открыть потайной отдел шкатулки. И уже почти решила, что мне только кажется. В конце концов, шкатулка может быть из цельного куска дерева, в котором мастер по какой-то причине сделал очень толстое дно. Но что-то подсказывало, что такая шкатулка весила бы намного больше.

Наконец мне удалось ногтем подцепить донышко, и я с трудом, сломав два ногтя, вытащила его наружу. Интуиция не подвела, в шкатулке оказалась небольшая книжечка в кожаной красной обложке. Ни названия, ни каких-либо рисунков на ней не было. Я внимательно осмотрела шкатулку на предмет еще каких-нибудь сюрпризов, а потом села изучать книжку.

Все страницы были исписаны аккуратным почерком Кристалл. Похоже, это был ее дневник: на первых страницах она описывала свадьбу с отцом и проблемы с родными, которые резко осудили ее замужество. Почему Кристалл прятала дневник? И хотела ли, чтобы его нашли?

Я быстро пролистала дневник до конца. Каждая страница была исписана, иногда цвет чернил менялся, иногда поля украшали незамысловатые рисунки. В тексте встречались и наши имена. Я невольно остановилась на том месте, где Кристалл рассказывала о моем побеге.

Но не прочла и пары строк. Из недр дома раздался крик Кайлы. Я бросила книжку на стол, вскочив из-за стола, потому что кричала Кайла так, словно тоже опрокинула на себя бочку с кипятком.

— Кайла!

Она не прекращала орать, и среди бессмысленных, но дико громких воплей я услышала ругательства. Что ж, хотя бы она в порядке и не потеряла способность к ругани.

Картина, открывшаяся, когда я увидела ее комнату, действительно потрясала. Очевидно, Кайла пошла умываться. Ванной в ее комнате не было, сестра пользовалась той, что в конце коридора. Вернувшись и открыв дверь, Кайлу буквально сбила с ног гора… игрушек.

Куклы, мягкие забавные звери, кораблики, да чего там только не было. Вся комната Кайлы, а она была далеко не самая маленькая в доме, была завалена этими игрушками.

— Это что?!

— Кайла, тише. — Я и сама смотрела на эту груду с опаской. — Разбудишь Ким.

— Меня не было полчаса! Полчаса, Кортни! — Кайла не унималась, ее глаза лихорадочно блестели, она вот-вот была готова начать бегать по комнате. — Как он успел это сделать?

— А ты уверена, что это наш аноним? — спросила я и тут же осеклась, ибо увидела, что к лапе особенно крупного плюшевого медведя прикреплен листок.

Очередная записка. Что ж, я воспринимаю их уже почти спокойно. Чего не скажешь о Кайле.

— Что там?! — нетерпеливо спрашивала она, пока я открепляла записку.

«Плохие матери откупаются от детей игрушками. Ты очень плохая».

— Да, это он, — мрачно заключила я.

— Он бывает в доме! — Кайлу захлестнула паника. — Он может входить в наш дом! Тебя это вообще волнует?

— Кайла, что я сделаю? Я сменила замки, поставила дополнительную защиту. Единственный выход — переехать, но я не знаю, поможет ли. Если бы была уверена, мы бы уже размещались в другом доме.

— Он среди нас. Или кто-то ему помогает.

— Например?

— Герберт?