Время огня - Вячеслав Шалыгин

А что самое обидное, биомехи вовсе не собирались сталкиваться с узловиками. Между наступающими группами разномастного противника сохранялась четкая дистанция, около пятисот метров. Об этом с нескрываемым сожалением в голосе сообщил офицер-координатор.

– Туда десяток провокаторов заслать бы! – сдавленно прохрипел Кольцов. – Чтоб и в тех, и в других постреляли да уползли. Есть смелые?

– Не до того, Кирилл, – офицер-координатор на секунду завис. – Черт, точно, не до того. Вам в тыл егеря заходят!

– Нормально, – Кольцов усмехнулся. – Далеко?

– Пока далеко, но если прямо сейчас не отойдете, попадете в окружение. Карповцев, БТР целы?

– Десять пока на ходу… черт, девять!

– Уходите, пока есть на чем переправиться.

– Это приказ?

– Так точно, майор. Кольцов вас прикроет.

– Лучше бы вертушки.

– Борта на подлете, расчетное время – десять минут. Но у вас этих минут нет, майор. Отойдите хотя бы на берег, укройтесь за автонами, там будет полегче. И вертушки к тому времени как раз прилетят. Выполняйте!

– Есть, – буркнул Карповцев. – Коробки, задний ход, непрерывный огонь! Бойцы, короткими перебежками, отходим! Левый фланг, минутная готовность, высылаю коробки. Подойдут, сразу марш на берег!

– Удачи, майор, – пожелал Кольцов.

– И тебе, капитан, – Карповцев бодрился, но голос у него был усталый.

Леший его отлично понимал. На самом деле усталый голос майора свидетельствовал не о физическом состоянии, а о моральном.

Можно вымотаться, как последняя собака, рухнуть с высунутым языком на крыше вражьего бункера, после того как ты установишь над ним свой флаг, но через минуту подняться счастливым и гордым.

А можно и не устать вовсе физически, но вместо офицерского клуба или солдатского бара вечерком отправиться в койку. Утомленным, словно осеннее солнце, и совершенно разбитым – это в случае, если вражеский штаб так и останется неприступным.

Сейчас перед носом маячил именно второй вариант. Если вообще хоть что-то маячило. Ведь когда ты отступаешь, враг не прекращает стрелять и шагает в полный рост, пока ты ползешь или перебегаешь от кочки к кочке.

Леший рискнул высунуться и оценил ситуацию не со слов координатора, а, как говорят военные, – визуально. Проход между наступающими воинствами был условным, зато основательно загроможденным всяким хламом, вроде развалин домов и всевозможного горелого мусора. Видимо, плазменная зачистка затронула этот участок лишь краешком. Устраивать провокацию, чтобы стравить биомехов и узловиков, Леший не собирался, но твердо решил, что, как только наступит благоприятный момент, он уйдет именно в том направлении.

Кроме того, что проход был почти свободным, и по крайней мере одному человеку скрытно пробраться между завалами раз плюнуть, эта ничейная полоса вела прямиком к тамбуру. Снова соваться в тоннели без метки Леший не собирался, зато он знал в тех местах одно отличное местечко, где можно отсидеться, подождать, когда улягутся страсти-мордасти, а уж потом снова выйти на промысел и добраться, наконец-то, до Выгребной Слободы.

Да-да, Леший прицелился именно на бункер или, точнее, склеп старого сталкера. Оставалось выбрать момент.

– Анисин, – крикнул Гелашвили, – бери своих, занимай позиции на левом фланге! Будем прикрывать отход!

– Есть! – ефрейтор бодро зашуршал щебенкой, ползком меняя позицию. – Старшинов, Соколов, ко мне! К бою!

Леший повертел головой. Пожалуй, ждать лучшего момента бессмысленно. Огонь узловиков стал не таким интенсивным, а роботы сосредоточили внимание на отступающих БТР. Сначала чуть сдать назад, затем влево, спрыгнуть в неглубокую узкую траншею, каких-то десять метров ползком, потом два рывка и вокруг будут руины, а за ними… свобода!

Сталкер поднялся на корточки и начал сдавать назад.

– Старшинов, занять позицию! – заметив подвижку Лешего, встрепенулся Анисин.

– Еще чего, – фыркнул Леший, продолжая пятиться. – Без меня.

– На месте, рядовой! – заорал ефрейтор. – Вернуться на позицию!

– Бачком в сортире командуй, салага, – Леший показал Анисину средний палец. – Хватит с меня. Это не моя война.

– На месте, я сказал! – уже и вовсе завопил Анисин и направил ИПП на Лешего.

Аргумент был убедительный, но Леший все-таки не поверил, что у этого пацана хватит смелости выстрелить в своего, да еще глядя ему в глаза. Сталкер вновь ухмыльнулся и сделал еще пару шагов назад.

ИПП в руках ефрейтора хлопнул одиночным. Пуля прошла буквально в сантиметре от уха Лешего.

Сталкер тоже вскинул оружие, но в последний момент сумел себя остановить. Ефрейтор Барьерной армии пусть и мелкий чин, но все-таки не какой-нибудь бандитствующий ходок вроде Секи. Убить его значило подписать себе приговор. В Зоне с этим и так было не очень, военные стреляли в вольных легко и непринужденно, но какие-то рамки все-таки существовали. Вояки открывали огонь, только если подозревали, что ходоки опасны. А с типами вроде Лешего красные обходились нормально, понимали, что если не они, то их товарищи наверняка ведут с бродячими торгашами мелкий бизнес. Если же замочить этого щенка, все пойдет к черту. Военные откроют охоту, и новая жизнь, в здоровом теле и с оплавленным имплантом, окажется гораздо хуже старой. И гораздо короче.

«Достаточно того, что засветился перед узловиками, – подумал Леший, опуская оружие. – Две красные точки целеуказателей на одной спине, пожалуй, многовато».

– Повторить?! – Анисин зло прищурился.

– Хорош лаять, Рекс, иду, – пробурчал Леший и вернулся на позицию.

«Все равно смотаюсь, – Леший окинул мрачным взглядом местность. – Даже если все лягут под узловиков и чугунков, я выживу и уйду. Назло и людям, и жестянкам. Гадом буду!»