Жажда - Олег Бондарев

– Да пусть, товарищ подполковник, – махнула рукой Вероника. – Я уже привыкла, что у них вся семейка такая… с лёгким прибабахом. С самого начала было это всё – «Андрюша хороший», «Андрюша замечательный»… А я его «охмурила» и «сбила с пути».

– Я сразу сказала, что ты ему не пара, – важно изрекла Фаина Александровна. – Я жизнь прожила и людей насквозь вижу.

– Ага, – едко отозвалась Парамонова. – Только в сыночке вашем маньяка отчего-то не разглядели!

– Да потому что… потому что это ты его таким сделала, уже после свадьбы!

– Ха! Так мы сейчас вообще придём к тому, что это я убивала и на него всё повесила!

– Вот тебе и «ха», Ника. Вот и «ха»!

Брагин воспользовался заминкой и вставил:

– Так всё же, Вероника Николаевна, был ли у вас Андрей тридцатого июля?

– Дату не помню… – наморщила лоб Вероника. – Но это суббота была, кажется? Разгар лета…

– Точно, – бросив взгляд на календарь, подтвердил Фёдор Семёнович.

– Ну тогда был, да. С дружком каким-то приехал…

– С дружком? – Брагин заметно оживился и даже подался вперёд. Неужто Филин проявил-таки неосторожность и засветил сообщника? – Какой-нибудь старый приятель?

– Нет, – протянула Вероника. – Я его раньше не видела.

– Не могли бы вы его описать?

– Нет. – Парамонова поджала губы. – Знаете, я его вообще не помню.

– Ну как – вообще? Ну вы ведь его видели?

– В том-то и дело, что нет. Он Андрея внизу ждал, в машине.

– А машина чья была?

– Андрея.

– А, – не скрывая разочарования, пробормотал Брагин. – Вот оно что…

Ниточка, в теории способная привести его к таинственному сообщнику Филина, оборвалась, не успев начать виться.

Увы…

– А то, что Смирнов был у вас тридцатого июля, вы подтверждаете?

– Да.

– Кроме вас эту информацию может подтвердить кто-нибудь ещё?

Вероника покосилась на Фаину Александровну и, откашлявшись, сказала:

– Сосед.

– Как зовут соседа?

– Константин… Константин Зайцев.

Брагин видел, что Вероника волнуется, но пока не очень понимал, из-за чего. Возможно, между Зайцевым и Смирновым когда-то давно произошёл конфликт и с тех пор они недолюбливают друг друга?

Как выяснилось – да, конфликт был.

– Зайцев? – прищурилась Фаина Александровна. – А это не с ним ли ты спала, гадюка?

– Не твоё дело!

– Шлюха!

– Всё это сплетни и слухи, – с трудом сдерживаясь, чтобы не взорваться, процедила Парамонова. – Я вашему сыну в браке не изменяла. А что после брака было, вас не касается.

– Ладно, – снова вступил в разговор Брагин. – Допустим, Зайцев действительно видел Андрея тридцатого июля. Во сколько прибыл ваш бывший муж? И во сколько от вас уехал?

Информацию приходилось вытягивать будто клещами, да и Фаина Александровна вставляла свои бесценные комментарии к месту и нет, но в итоге картинка сложилась. Увы, опасения Брагина подтвердились: Карпову Филин убить не мог. Никак не мог, потому что в половине двенадцатого вечера он ещё находился в квартире бывшей жены.

– Смирнов не говорил, почему так поздно приехал за вещами?

– Сказал, что работал допоздна, – ответила Вероника. – Я тоже удивилась, суббота вроде, а он запахался…

– Андрюша всегда работящий был… – начала Фаина Александровна, но Парамонова беззастенчиво её перебила:

– Я точно помню, что в половине он ещё был у нас, потому что Костя… Константин Зайцев, в смысле, уже хотел просить его на выход.

Брагин кивнул:

– В таком случае, Вероника Николаевна, я больше вас не задерживаю. Распишитесь тут и тут. – Перевернув протокол, он указал где. – И можете идти.

Когда Парамонова, склонившись над столом, подписывала протокол, Брагин вдруг спросил:

– Совсем забыл поинтересоваться: Андрей действительно всегда был со странностями или всё же стал таким после какого-то определённого момента?

– Ну… кажется, сначала он таким странным всё-таки не был, – неуверенно ответила женщина.

– А когда и почему в нём произошла перемена, не помните?

Парамонова ненадолго задумалась и медленно, продолжая копаться в памяти, произнесла:

– Ну, точно не скажу, но вообще весной. В конце… мая, да. Причём так резко поменялся, если честно… А почему?.. Вот хоть убей, не помню, чтобы там что-то серьёзное случилось.

– Что ж, и на том спасибо. – Брагин ловко развернул протокол обратно. – Если вдруг что-то вспомните, позвоните мне вот по этому номеру.

Подполковник вырвал из блокнота листок, быстро написал на нём что-то и протянул женщине. Парамонова прочла, вопросительно посмотрела на Брагина, тот кивнул, подтверждая написанное, и Вероника молча направилась к двери.

– Слава богу, товарищ подполковник, что вы её проводили, – прошипела мать Смирнова, едва Вероника покинула кабинет. – Я эту змеюку с самого начала…

– Теперь с вами, Фаина Александровна. – Брагин нарочно сделал вид, что не расслышал адресованных ушедшей женщине оскорблений. – Насчёт третьего сентября, когда у вас трубы прорвало, я более-менее осведомлён. А вот о вашем дне рождения в октябре знаю уже не так много. Андрей был на нём?

– Да…

Смирнова кивнула и степенно поведала о праздновании, на которое был приглашён только её любимый сынок Андрюша. Это был их последний совместный праздник: они собирались обязательно повторить встречу в декабре, но судьба, увы, распорядилась иначе.

– Это всё? – на всякий случай уточнил подполковник, когда женщина замолчала.

– Да.

– В таком случае здесь и здесь распишитесь, пожалуйста. – Брагин вручил даме ручку, и та послушно поставила два автографа. – Замечательно. Спасибо. Вы тоже не помните, когда ваш сын изменился?

– Я вообще не заметила, чтобы он менялся. Андрюша всегда был милым, добрым, послушным, работящим…

На этом разговор можно было заканчивать, что Фёдор Семёнович с удовольствием и сделал, указав Смирновой на дверь.

– Позвольте на прощание ещё раз принести вам мои соболезнования, – произнёс он напоследок.

Фаина Александровна покивала и вышла, оставив Брагина наедине с невесёлыми мыслями.

Последние сомнения отпали: у Филина действительно был соратник, который сделал за Смирнова часть «работы». И это было совершенно непонятно, потому что речь шла о серийном убийце, о маньяке, но никак не о шайке душегубов. У погибших женщин ничего не брали, не грабили, их убивали ради… ради удовольствия, если можно так выразиться. И теперь получается, что удовольствие Смирнов делил с кем-то ещё?