Ариец. Книга первая. Аркаимский колдун - Александр Прозоров

Собрались путники быстро. Большую часть накопившегося добра навьючили на примкнувшую к беглецам третью лошадь, поднялись в седла и поскакали вдоль ручья в северном направлении. Впрочем, недолго. Примерно через километр чародей сдвинулся с берега в ручей, пряча в песчаном русле следы копыт, а спустя некоторое время неожиданно повернул лошадей направо, в овражек с галечным дном. Путники промчались по нему до самого верха и двинулись по бескрайней зеленой равнине в сторону восхода.

– Мы куда, Еундрей? – опасливо поинтересовался паренек.

– Если скифы попытаются нас догнать, – ответил колдун, – то будут искать на севере и поблизости от ручья. Кто в здравом рассудке в степь от воды повернет? Посему поедем туда, где искать не станут. Не так много в обозе свободных воинов, чтобы облаву среди этих просторов устраивать.

– А как же мы сами без воды-то, Еундрей?

– Не бойся, я найду, – пообещал чародей. – И называй меня Андреем, в конце-то концов!

Однако пришелец из будущего возложил слишком много надежд на свое умение обозревать землю с огромной высоты – к вечеру он не смог углядеть окрест ни единого водоема, лужи или хотя бы влажного пятна с болотными растениями. Степь, насколько хватал глаз, лежала унылая и однообразная. Только к середине второго дня чародею удалось углядеть небольшой родничок, окруженный сочной зеленой осокой. Через час и лошади, и люди напились вдосталь и дальше двинулись уже по руслу ручья. Рисковать еще раз Андрею расхотелось.

Вечером ручеек слился с несколькими другими и обратился в узкую извилистую протоку. На третий день стал вполне приличной рекой, незаметно раздаваясь с каждым километром, вбирая все новые ручьи и протоки. Направление эта река держала строго на север, словно собиралась в гости к вернувшимся домой беглым рабам.

А затем…

– Вот проклятье! – повел носом Андрей. – Впереди кровь. Затхлая, много. И брошенное мясо. Вороны каркают. Целые стаи. И прочего мелкого зверья собралось изрядно.

Ченосик напрягся, сделал суровое лицо, взял в руку трофейный скифский топорик. Андрей тоже погладил рукоять медного ножа, хотя и понимал, что никакой опасности нет. Запах указывал место, где смерть уже собрала свою жатву и ушла дальше, по другим столь же важным делам.

Вскоре маленький караван выехал на затоптанную, местами изрытую поляну. С нее потрусили в степь лисы, прыснули в стороны крысы и мыши. Недовольно каркая, поднялись в воздух вороны. Зверье и птицы уже насытились и не собирались защищать свою добычу от новых гостей.

На пологом склоне возле реки остались лежать с полсотни людей в штанах и жилетах степняков, уже почти превратившихся в скелеты.

– Скифы? – спросил Ченосик.

Андрей промолчал.

– Неужели наших догнали? – все же высказал самое правильное предположение паренек. – Но как же так? Каким образом?

– Наверное, кто-то из обозников выжил и смог поднять тревогу, – пожал плечами колдун. – Скифов было слишком много, всех не затоптали. Кто-то сумел спрятаться, кто-то оказался легко ранен. Возможно, кому-то из верховых удалось просто ускакать с пути взбесившегося табуна. Если про бунт и побег узнали в ближних кочевьях, то могли быстро послать воинов на перехват. Слишком простой путь домой, слишком много добычи… Беглецам нужно было путать след и уходить налегке.

– Как мы?

– Как мы, – кивнул колдун, не зная, как теперь поступить. Оставить тела гнить непогребенными ему не позволяла совесть. Похоронить всех он не мог чисто физически. У путников не имелось ничего, похожего на лопату. Зверей, способных вырыть котлован нужного размера, Андрей не знал даже теоретически. Кремировать? Даже не смешно! В степи каждая хворостинка на счету. Травы же для погребального костра не накосишься.

– Удачно получилось, что я с тобой возвертаюсь, Еундрей, а не с ними, – сделал неожиданный вывод паренек. – Поехали отсюда скорее, а?

Андрей согласно кивнул и с облегчением пустил скакунов быстрым шагом.

К полудню следующего дня их речушка впала в более полноводную реку, несущую свои воды в западном направлении.

– Глубокая, – оценил препятствие колдун. – Нужно искать брод.

– Да ерунда, Еундрей, переплывем!

– Мы-то переплывем. А вот припасы вряд ли, – покачал головой Андрей. – Продукты все сушеные, кошма войлочная. Намокнут – стухнут или заплесневеют. Одежда кожаная тоже форму потеряет. Зачем нам такая головная боль?

– Для вещей плотик свяжем!

– Вяжи! – согласился чародей.

– А из чего? – Вдоль берега рос только кустарник да тощие осинки.

– Да из чего хочешь! – разрешил Андрей.

– Э-э-э-э… а как ты брод найдешь? – подумав, ответил вопросом Ченосик. – Река-то, вона, за сто шагов шириной, да незнакомая!

– Искать нужно, мой мальчик, искать. Само ничто и никогда не получается. – Колдун спешился, избавил лошадей от ноши, разделся сам. Кивнул пареньку: – А ты хворост пособирай для вечернего костра.

Андрей пошел вдоль берега, высматривая в русле просветы, подсказывающие, что дно подступает близко к поверхности. Там, где появлялась надежда на удачу, – входил в воду, прощупывая путь. Но глубже, чем по грудь, не забирался. Лошади здешние невысокие, на такой глубине спину обязательно захлестнет.

Пройдя примерно с километр вниз по течению, несколько раз слазив в воду и изрядно продрогнув, колдун плюнул и вернулся к лошадям. Плюхнулся на землю возле охапки хвороста.

– Завтра вверх по реке схожу, – махнул он рукой. – Если ничего не нащупаю, то твоя взяла. Попытаемся соорудить что-нибудь плавучее.

– Коли хвороста на охапку есть, так чего из него поплавки не сделать? – кивнул паренек, крутя в руках коричневый булыжник.

– Чего там у тебя?

– На вот, кремень нашел… – Ченосик прищурился, примерился другим камнем, ударил. Что-то заныл себе под нос, ударил еще раз, потом снова. Подобрал с песка отколовшуюся пластинку длиной с палец, запел громче, спустился к реке, глянул на свое отражение и… стал быстро и ловко брить с головы путанные запыленные волосы.

У Андрея от неожиданности отвисла челюсть. Умом он, конечно, понимал, что твердость кремня заметно выше, чем у стали, а стеклянный скол будет явно острее бритвы. Но одно дело – теория, и совсем другое – столь наглядное и прикладное ее подтверждение.

Колдун встал рядом с товарищем, критически глянул на свое отражение.

Если у лесовика прическа была просто спутана, то его имела одно-единственное определение: колтун.

– Ченосик, ты меня потом побрить сможешь?

– Ага, – кивнул паренек, ополоснул голову из реки; дождался, пока вода успокоится, и продолжил свое занятие.