Священный любовник - Дж. Р. Уорд

Когда доджен остановил автомобиль перед домом, у Куина мелькнула было шальная мысль солгать о том, будто он просто почувствовал себя плохо — что соответствовало действительности — и он попросил, чтобы его вернули домой, но это ни в коем случае правдой не являлось.

Но все сложилось по-другому.

В доме везде горел свет, а на заднем дворе был натянут тент, из которого доносилась громкая музыка. В каждом окне горели свечи, по комнатам прохаживались люди.

— Это хорошо, что мы привезли Вас домой вовремя, — сказал шофер радостным услужливым голосом. — Было бы так жаль, если бы Вы пропустили это веселье.

С сумкой в руке Куин вышел из машины и даже не заметил, как уехал слуга.

Ну конечно, подумал он. После значительного срока в Совете Принцепсов его отец покидал должность Главы глимеры. Эта вечеринка посвящалась проделанной им работе и назначению отца Лэша на эту должность.

Вот чем были так взбудоражены слуги последние пару недель. Он-то думал, что его мать переживает очередной период грандиозной уборки, но нет. Вся суматоха объяснялась ожиданием этой вечеринки.

Волоча рюкзак по земле, и держась в тени ограды, Куин направился в заднюю часть дома. Там под тентом было так хорошо. С потолка свисали сверкающие люстры, их мерцающий свет освещал столы, на которых стояли прекрасные цветы и свечи. В промежутках между рядами стульев, каждый из которых был украшен атласными бантами, располагался проход для свободного передвижения гостей. Все было оформлено в бирюзово-желтом сочетании — фамильных цветах его семьи.

Он окинул взглядом приглашенных, узнавая всех и каждого. Здесь собралась вся его родня и старейшие семьи глимеры, все гости были одеты официально — женщины в платья, мужчины в смокинги. Молодежь, как светлячки, мелькали среди взрослых, а старики сидели в стороне и улыбались, глядя на них.

А Куин стоял в темноте и чувствовал себя ненужным хламом, который упрятали в угол перед приходом гостей, бесполезной, уродливой вещью, убранной в шкаф, чтобы ее никто не видел. И в который раз ему захотелось вонзить пальцы себе в глазницы и уничтожить то, что так портило ему жизнь.

Внезапно звуки оркестра затихли, и его отец вышел на танцпол к микрофону. Когда все гости собрались, мать Куина, его брат и сестра встали за спиной отца, все четверо казались озаренными внутренним светом, не имевшим ничего общего с окружающим искусственным освщением.

— Прошу Вашего внимания, господа, — произнес отец на Древнем языке. — Я хотел бы воспользоваться моментом, чтобы поприветствовать семьи основателей, которые присутствуют сегодня здесь.

Раздались аплодисменты.

— Членов Совета.

Аплодисменты.

— И всех остальных из вас, кто является важнейшей частью глимеры, а также представителей моей кровной линии.

Аплодисменты.

— Эти десять лет для меня, как Главы Совета были довольно сложными, но надо признать, мы добились значительного прогресса, и я уверен, что мой преемник возьмет бразды правления в не менее твердые руки. С учетом того, что король взошел на трон, продвижение наших интресов с должным вниманием и заботой становится главным приоритетом. Благодаря постоянной работе Совета, мы несем это виденье в массы нашего народа… не смотря на необоснованную враждебность тех, кто не понимает проблем в той полной мере, в которой осознаем их мы.

Послышались одобрительные возгласы, и за отца Лэша подняли тост. Затем, отец Куина откашлялся и взглянул на троих аристократов, стоявших за его спиной. Слегка хриплым голосом он сказал:

— Для меня было честью служить глимере… и хотя я буду очень скучать по своей работе, было бы упущением с моей стороны не признать, что возможность проводить больше времени с моей семьей несказанно меня радует. Воистину, они занимают главное место в моей жизни, и я хочу поблагодарить их за ту легкость и тепло, что они дарят моему сердцу каждый день.

Мать Куина послала ему воздушный поцелуй и быстро заморгала. Его брат гордо расправил грудь, в его глазах появился блеск поклонения. Сестра захлопала в ладоши и запрыгала, локоны радостно танцевали вокруг ее лица.

В тот момент, отказ от него как от сына, брата, члена семьи был настолько полным, что даже факт отсутствия упоминания о нем даже слова уже не мог ввергнуть его в еще более депрессивное состояние.

Куин пришел в себя, когда отец постучался в дверь его комнаты. Этот легкий звук прервал его путешествие в прошлое, стирая сцену из его сознания.

Он нажал на кнопку «отправить смс», положил телефон в карман рубашки и произнес:

— Войдите.

Но дверь открыл не отец.

Это был доджен, тот же дворецкий, который сказал ему, что он не может пойти на бал, организованный глимерой в этом году.

Когда слуга поклонился, Куин не воспринял этот жест как дань уважения конкретно ему. Доджены кланялись всем. Черт, казалось, что даже если они нечаянно помешают еноту рыться в мусоре, то первое, что они сделают, так это отвесят ему поклон.

— Похоже, я должен убираться отсюда, — сказал Куин дворецкому, когда тот быстро окрестил себя оберегающими от сзглаза движениями.

— При всем уважении, — сказал доджен, его глаза все еще смотрели под ноги. — Ваш отец просит вас покинуть дом.

— Отлично. — Куин встал, держа в руках спортивную сумку, в которую упаковал свою коллекцию футболок и четыре пары джинс.

Перекинув ремень на плечо, он подумал о том, как долго еще будет оплачиваться его сотовый. Он ожидал, что его отключат еще два месяца назад — с тех пор как ему внезапно прекратили выделять деньги на содержание.

У него возникло чувство, что Т-мобайл[42]облажались по полной, как и он.

— Ваш отец просил передать Вам это.

Не выпрямляясь, дожден вытянул руку и передал Куину большой толстый конверт.

Желание велеть слуге взять эту чертову штуку и засунуть в задницу его отцу было практически непреодолимым.

Куин взял конверт и открыл его. Посмотрев на бумаги, он спокойно сложил их и положил обратно. Заткнув конверт за пояс, он сказал:

— Я дождусь, пока меня заберут отсюда.

Доджен выпрямился.

— В конце подъездной аллеи, если можно.

— Да. Конечно. Хорошо. — Какая уже разница. — Тебе нужна моя кровь, не так ли?

— Если Вы будете так любезны. — Доджен протянул ему медный кубок, нижняя часть которого была выполнена из черного стекла.

Куин достал свой швейцарский армейский нож, потому что охотничий у него конфисковали, и полоснул лезвием по ладони. Затем сжал кулак, и красные капли закапали на дно кубка.