Крадущаяся тьма - Линн Флевеллинг

— Хозяин! На холм поднимаются всадники! — крикнул Микаму слуга, с которым тот пришел на заснеженное пастбище Микам влез на стог сена и из-под руки, чтобы глаза не слепило послеполуденное солнце, быстро оглядел долину замерзшей реки. От моста в миле ниже по течению по дороге скакали двое верховых.

С тех пор как он вернулся из северных земель прошлой осенью, Микам подозрительно относился к любым неожиданным посетителям. Несмотря на все заверения Нисандера, его все еще беспокоила возможность появления Мардуса и его банды.

Поэтому приближающихся всадников он разглядывал внимательно. Поскольку те ехали неспешной рысью по торной дороге и оружие держали в ножнах, Микам решил, что это не враги и не курьеры. Расстояние все еще не позволяло различить лица, но тут Микам узнал коней.

Озабоченно хмурясь, он растолкал сгрудившихся у стога жеребят и двинулся к дому. Как правило, неожиданный приезд Серегила означал, что Микама ожидает поручение от главы наблюдателей. Кари была беременна три месяца, и теперь ее не тошнило все время; наоборот, она словно расцвела. И все-таки жена была уже не такой молодой, как раньше, и Микаму совсем не хотелось сейчас ее оставлять.

Во дворе к нему виновато обратился один из слуг:

— Иллия с собаками побежала встречать гостей, как только разглядела, кто едет, хозяин. Я решил, что беды в том не будет.

— На сей раз, Ранил, может, и не будет, но я не хочу, чтобы это вошло у нее в привычку, — ворчливо ответил Микам.

Вскоре по булыжнику двора зацокали копыта, и к дому подъехали Серегил и Алек; Иллия гордо восседала на луке седла юноши. Оба гостя были бледны, как заметил Микам, но пребывали в хорошем настроении.

— Может быть, мне все-таки лучше будет выйти за Алека, когда я вырасту,

— болтала Иллия. — Надеюсь, это не очень заденет твои чувства, дядюшка Серегил.

Серегил прижал руку к сердцу, как трубадур на гобелене.

— Ах, прекрасная девица, я убью тысячу ужасных драконов ради твоей благосклонности и сложу их дымящиеся черные потроха к твоим прелестным ножкам, лишь бы ты снова милостиво взглянула на меня.

— Потроха! — Иллия с оскорбленным видом уткнулась лицом в плечо Алека.

— Ведь ты не станешь приносить мне потроха, правда, Алек?

— Конечно, нет, — фыркнул тот. — Что за отвратительный подарок! Я принесу тебе глаза драконов, чтобы ты могла сделать из них ожерелье, и чешуйчатые языки — вплетать в косы вместо лент.

С радостным хихиканьем Иллия соскользнула с седла на руки Микаму.

— Послушай, маленькая птичка, что это ты взяла за манеру — убегать одной? — спросил тот строго.

— Но это же дядюшка Серегил и Алек! И я была не одна, — добавила девочка самодовольно, и ее шаль совсем сползла с плеч. когда Иллия величественным жестом указала на огромных мохнатых псов, прыгающих вокруг, словно генерал — на свое войско. — Быстрый и все остальные были со мной.

— Ты знаешь правила, молодая госпожа, — проворчал Микам. — Беги теперь в дом и скажи маме, кто приехал. — Потом он повернулся к вновь прибывшим: то. что они были одеты скорее для визита, чем для дальнего путешествия, несколько успокоило его. — Что привело вас сюда?

Серегил отстранил собак и подошел к хозяину, чтобы вручить ему пакет с письмами.

— Бека просила нас отвезти их. Ее полк выступил в поход сегодня на рассвете.

— Как сегодня?! Мы же должны были приехать, чтобы проводить ее!

— На это не оказалось времени, — быстро сказал Алек, подходя к Серегилу. — Приказ был получен только вчера. Впрочем, мы устроили ей и ее солдатам хорошие проводы. — Юноша с виноватой улыбкой потер лоб. — Думаю, я все еще немного пьян.

Серегил с шутливым неодобрением взъерошил ему волосы.

— Рансеру предстоит еще дня два разгребать обломки. Учитывая это, а также жалобы от соседей, мы решили, что благородным Серегилу и Алеку лучше исчезнуть на несколько дней. Вот мы и подумали, что скроемся здесь, если ты не возражаешь.

— Конечно, конечно, — рассеянно ответил Микам, вертя в руках пакет с письмами. — Куда их отправили?

— На западную границу Майсены, — ответил ему Серегил. — Говорят, Идрилейн хочет, чтобы они заранее прибыли на место, пока дороги не стали непроезжаемы, — ведь в клесине начнутся оттепели. Царская конная гвардия выступила первой, но город кишит войсками. Идрилейн не собирается рисковать.

Микам покачал головой, гадая, как воспримет новости Кари.

— Ранил, займись лошадьми. Извините меня, я быстренько взгляну, что Бека пишет.

Когда Микам повернулся, чтобы войти в дом, Серегил положил руку ему на плечо. Бросив быстрый взгляд в сторону двери, он тихо сказал:

— Есть и еще некоторые новости. Раль выследил нас в Римини месяц назад. Микам замер на месте.

— Тот торговец, хозяин речного корабля? Серегил кивнул.

— Какие-то солдаты, говорившие на чужом языке и разыскивавшие нас троих, появились у реки после того, как мы с Алеком сошли с корабля. Раль нас не выдал, и вскоре его корабль затонул при подозрительных обстоятельствах. Мы, как ты знаешь, все время настороже, и до сих пор неприятностей не было, но с приближением весны все может случиться. Это — еще одна причина, по которой мы, вернувшись в город, переселимся в гостиницу.

— А что обо всем этом говорит Нисандер? Серегил пожал плечами:

— У него свои методы — магические. До сих пор он не обнаружил ничего угрожающего.

— Должно быть, они потеряли наш след в Майсене, — вставил Алек; его слова прозвучали так, что стало ясно: они с Серегилом не раз уже обсуждали ситуацию. — Иначе на нас бы уже напали.

— Пожалуй, — согласился Микам. — И все равно разумно держать ушки на макушке. Займитесь своим багажом, а я пока сообщу новости Кари.

— Мы тогда не будем торопиться, — понимающе подмигнул ему Серегил.

Кари восприняла известие об отъезде Беки более спокойно, чем опасался Микам. Прочтя письма дочерей — Беки и Элсбет. — она просто кивнула, сложила листки и убрала их обратно в пакет.

Старая Арна и остальные слуги собрались вокруг камина в холле, чтобы послушать подробный рассказ Серегила об отправлении Беки.

— Как же величественно они выглядели, когда выезжали из города при свете факелов! — говорил он. — Клиа и другие старшие офицеры скакали впереди в парадной форме — даже в шлемах. А следом — наша Бека во главе своей турмы, с лейтенантским латным воротником на шее. Все лошади были в прикрывающих голову и грудь бронзовых доспехах, которые звенели, как колокольчики.