Крадущаяся тьма - Линн Флевеллинг

— Не буду смущать вашего лейтенанта, рассказывая, как давно я ее знаю; скажу только, что учителями ее были лучшие фехтовальщики Скалы.

— Могу в это поверить, благородный господин, — ответил Бракнил. — Поэтому-то я попросился в ее отряд. Бека усмехнулась:

— Сержант Бракнил слишком тактичен, чтобы признаться в этом, но он был одним из тех, кто обучал новобранцев и меня в том числе. Сначала я выполняла его приказы.

— Если у человека есть титул, это может обеспечить ему продвижение по службе, но не гарантирует истинных командирских качеств, — довольно кисло заметила Меркаль. — Особенно если нет настоящей войны, чтобы быстренько поставить все на свои места. Я знаю многих, кто хоть и носит латный воротник, а до середины лета не доживет.

— Меркаль у нас оптимистка, — хмыкнул Портус, и Алеку показалось, что в словах щеголеватого молодого человека заметен выговор уроженца Нижнего города.

— Вроде бы еще рано посылать вас на север? — находчиво переменил он тему разговора.

— Уже есть угроза со стороны пленимарцев, — ответила ему Бека. — Царица и майсенские архонты хотят, чтобы войска заняли позиции поближе к западной границе Пленимара до того, как в следующем месяце развезет дороги. Да они и не делают секрета из своих планов. Конный полк Сакора и кавалерия Иркани уже отправлены в Нанту. Нам предстоит охранять границу дальше на западе.

— «Первые выступаем, последними возвращаемся», — гордо сказал Портус. — Таков наш девиз еще со времен Герилейн.

— Царская конная гвардия ведет начало от почетного эскорта, который царь Фелатимос дал дочери, когда оракул призвал женщину к управлению страной, — объяснил Серегил. — Герилейн удивила всех, когда повела его в бой и выиграла сражение.

Бракнил кивнул:

— Один из моих предков был в том отряде Герилейн, и с тех пор по крайней мере один член нашей семьи служит в гвардии.

Рансер, все еще занимавший свой пост у двери, торжественно объявил:

— Капитан Миррини и командир Перрис. Миррини вошла вместе с красивым мужчиной в военной форме, которого Алек раньше видел во время учений. Бека и ее солдаты вытянулись по стойке «смирно».

Миррини представила своего спутника, который командовал другим эскадроном того же полка, и, нахмурив брови, огляделась.

— Как, еще ни одного пьяного? Оправдывайся, если сможешь, лейтенант Бека!

— Мы немедленно исправимся, капитан, — ответила Бека, покраснев.

Серегил взял ее под руку.

— Мне подумалось, что твои солдаты могут смущаться, если им придется танцевать друг с другом. Поэтому я позволил себе пригласить еще гостей, чтобы сделать обстановку более непринужденной.

По его знаку музыканты заиграли зажигательную мелодию, и в зал вошли богато одетые мужчины и женщины, тут же смешавшиеся с солдатами.

— Кто это? — спросила Бека, от удивления широко раскрывая глаза.

Серегил бросил на Алека веселый взгляд.

— О, просто некоторые мои друзья с улицы Огней. Они считают, что царские гвардейцы заслуживают только всего самого лучшего.

Миррини спрятала улыбку, а глаза Беки раскрылись еще шире: она только теперь поняла, что означают цветные банты на одежде элегантных «гостей» — белые, зеленые, розовые и желтые.

Алек наклонился к уху девушки.

— Как я понимаю, ты выберешь себе желтый цвет.

— А как понимаю я, благородный Алек, мне предпочтительнее твое общество, — ответила Бека, беря его за руку. — Ну-ка, поразвлеки как следует солдата.

— Ты — щедрый хозяин, — довольно сказал Серегилу Перрис. — Не возражаешь, если я присоединюсь к компании? Некоторые лица тут мне знакомы.

— Безусловно, — с улыбкой ответил Серегил. Миррини подошла с ним вместе к столу и позволила налить себе стакан вина.

— Они заслуживают, чтобы их немножко побаловали, — сказала она, глядя на веселящихся солдат с явной любовью. — До весны теперь их не ждет ничего, кроме холодных ночлегов и долгих маршей.

— А потом? — спросил Серегил.

Миррини взглянула на него поверх стакана и вздохнула:

— А потом будет еще хуже. Намного хуже скорее всего.

— Отряд будет готов к сражениям?

— Настолько готов, насколько возможно для новобранцев. Те, кто сегодня здесь собрался, из лучших — как и Бека. Я только надеюсь, что они останутся в живых достаточно долго, чтобы стать закаленными бойцами. Этого им ничто не может дать, кроме боевого опыта.

К полуночи Алек был более пьян, чем когда-либо в жизни, и не только знал по именам всех солдат и всех куртизанок и куртизанов, но и протанцевал с большинством из них.

Он как раз, пошатываясь, снова вышел в круг с Ариани — голубоглазой добродушной девушкой из отряда Беки, — когда капрал Каллас и его брат— близнец Аулос подхватили его под руки и взгромоздили на стол.

— Наш лейтенант говорит, что ты везунчик, — проорал Каллас, стаскивая с себя камзол и вручая его Алеку. — Так что мы решили сделать тебя нашим талисманом, малыш Алек.

Алек натянул на себя форменный камзол и отвесил собравшимся поклон.

— Я польщен!

— Ты пьян! — крикнул кто-то из толпы.

Алек обдумал это замечание, потом серьезно кивнул:

— Конечно, пьян, но разве Создатель не учит нас, что на дне чаши находится дверца, ведущая к мудрости… во всяком случае, к чему-то такому.

— Схватив наполовину полную бутылку с вином, Алек помахал ею в воздухе. — Ведь чем пьянее я становлюсь, тем храбрее и замечательнее вы все мне кажетесь.

— Пророк, нашедший истину в вине! — воскликнул Каллас, с шутливым благоговением воздевая руки. — Благослови меня, о безбородый мудрец!

Алек охотно плеснул на него вином.

— Долгой жизни и деревянной ноги тебе, сынок! Смеясь и выкрикивая приветствия, остальные солдаты столпились вокруг, чтобы тоже получить благословение. Тут Алек заметил, что многие новобранцы отсутствуют — как и гости с улицы Огней.

Алек, не скупясь, поливал вином своих почитателей, пока не дошла очередь до последней в ряду-Беки. Ее веснушчатое лицо раскраснелось от вина и танцев, рыжие волосы выбились из косы и стояли дыбом. Она была такой же пьяной, как все вокруг, и такой же счастливой.

От ее улыбки у Алека, однако, по спине пробежал мимолетный отрезвляющий холодок. Его подруга, почти сестра, уходит на войну…

— Ну же, талисман, неужели у тебя не осталось капельки везения и для меня? — потребовала девушка.

Схватив полную бутылку, Алек опрокинул ее над головой Беки.

— Долгой жизни тебе и везения — и в сумерках, и при свете дня.

Бека рассмеялась, чуть не захлебнувшись вином, стоящие кругом солдаты радостно завопили.