Точка невозврата - Александр Чубарьян

Псевдо-Джет бросил автомат на пол и направился к выходу. Федералы наставили на него оружие, он спокойно остановился. Тут и появился штатский в сопровождении нескольких комбезов корпорации.

– Этот – наш. Тех двоих мы тоже забираем, – распорядился штатский. – Остальные ваши.

Федералы расступились. Подхватив Стаса с двух сторон, комбинезоны вытащили его на улицу. Следом выволокли и Ворма в наручниках.

Дорога перекрыта автобусами и машинами. Федералы, менты, корпорация. Журналистов нет. Ни одного. Похоже, даже оперативная съемка не ведется.

– Что с ним? – спросил штатский у псевдо-Джета, кивнув на Стаса.

– Барьер уничтожен. Он больше не инкубатор.

– Что и требовалось доказать, – задумчиво пробормотал штатский.

Ворм неотрывно смотрел на импа, выдававшего себя за Джета. А тот лишь на секунду посмотрел на Ворма, а потом равнодушно спросил у штатского:

– Что с ними будет?

– Инкубатору – корректировка, видимо. За ним прислали человека. – Штатский махнул комбезам, державшим Стаса. – Уведите его.

Стаса поволокли к спортивной машине, стоящей в стороне.

– А с этим? – спросил псевдо-Джет, показав на Ворма.

– Этого пока не велели трогать, – ответил штатский.

Услышав эти слова, Ворм усмехнулся. Прикрыли задницу. Черт, это уже хорошо. Тут не до жиру, быть бы живу. Ринат, интересно, в курсе?

Штатский подошел к Ворму вплотную.

– На твоем месте я бы сейчас упал на колени и помолился, что выпутался живым из этой истории.

– Хочешь на мое место? – угрюмо поинтересовался Ворм и поднял руки. – Надень для начала на себя браслеты, мудак, а потом…

От удара в живот перехватило дыхание. Ворм согнулся, выпучив глаза.

– В вертолет этого клоуна, – скомандовал штатский и махнул командиру спецназа. – Мы уезжаем. Дальше – сами.

– А что насчет заявлений прессе? – спросил спецназовец.

– Скоординируйтесь с нашими пиарщиками. Скорее всего, просто укажете, что при нашей помощи провели операцию. Без деталей.

Спецназовец подняв руку, показал кольцо из большого и указательного пальцев. Мол, о’кей.

* * *

Сто километров в час. Сто двадцать. Сто шестьдесят. Двести.

Проекции приборов на лобовом стекле. Цифры расплываются, делятся и объединяются в одну точку.

Сколько они уже едут? Пять минут? Час? Пять часов?

Бросало в сон, вырывался из полудремы, чтобы снова забыться во сне.

Укол в шею вызвал легкое онемение, потом холод и сразу же жар. Через несколько секунд Стас почувствовал, что взмок от пота, но пришел в себя.

– «Кровь солнца». Вообще-то этот препарат запрещен, но я вожу с собой несколько ампул для экстренных случаев.

Стас повернул голову.

Водитель в шлем-маске. Сенсорный джойстик, подогнанный под владельца. Система автопилотирования. Машина-эксклюзив.

– Вы знали, что меня похитили, – сказал Стас, не скрывая обвинительных ноток. – Всё это время вы знали…

– Операцию проводила служба безопасности корпорации, так что знали не все и не всё.

– Но мы рисковали жизнями. А вы… Как мне связаться с Куратором?

– Никак. Пока не доедем до места.

Уже стемнело. Впереди показались огни какого-то населенного пункта. Машина неслась, не сбавляя скорости.

– Мы едем в лабораторию?

В ответ – молчание. Огни приближались. Указатель сообщил, что они въезжают в Балашиху.

Подмосковье.

Повторил вопрос погромче.

Водитель издал приглушенный смешок:

– «И спросил тогда он бродягу: „Куда ты путь свой держишь?“ – „Вперед“, – ответил бродяга. „Но ведь ты идешь туда, откуда только что пришел“. – „Ну и что? Я же всегда иду вперед – а это главное“, – ответил бродяга».

Остановил машину, повернулся к Стасу. Выдержал паузу.

Лепестки шлем-маски разъехались в стороны, на Стаса смотрело до боли знакомое лицо корейца-альбиноса…

– Я сначала не поверил, – произнес он, рассматривая Стаса. – Читал твои записи и поверить не мог, что ты еще существуешь. В виде закладки.

Стас знал этого человека, этого водителя-корейца. Знал, но не мог вспомнить откуда.

– Ты меня помнишь? – спросил кореец. – Твоя закладка может говорить или ты еще держишь ее?

– Держу, – ответил Стас. – Что происходит?

– «И умрет апрель, и родится вновь. А вы будете ждать и смотреть на экран». Я думал, что ты умер тогда, неудачник Рип.

Снова началась игра, в которой Стас чувствовал себя ничего не понимающей пешкой. А еще он чувствовал опасность, исходящую от корейца.

– Послушайте, я инкубатор и работаю на «Волхолланд»…

– Работал. Твой барьер уничтожен плавающим линком, у тебя в голове вирусы, которые скоро выжгут всю информацию, хранящуюся в твоем мозгу. Не надо, – сказал он, заметив движение Стаса. – У тебя нет шансов. Никогда не было, а сейчас – тем более.

Стас понимал это. Понимал, что не потянет против Ти-Бона.

Ти-Бон! Его зовут Ти-Бон. Человек-невидимка из снов.

– «Сантана». Ты учился там. Я должен тебя помнить.

– Я – тень, идущая по следу. Я – твой кошмар последних дней. От начала и до конца ты не забудешь меня.

– Ти-Бон… – выдохнул Стас.

– Вспомнил, – удовлетворенно произнес кореец. – Значит, Рип все-таки вертится в твоих нейронах.

– Ты ИскИн, – сказал Стас.

– Так же, как и ты. – И сразу же поправился: – Так же, как и твоя закладка. Мы с тобой близнецы, рожденные разными матерями. Враги, выкормленные родными братьями.

– Что?

– Стас, твой брат Костя взращивал меня когда-то. Точно так же, как сейчас ты взращиваешь моего врага. Наша встреча случайна?

– Я не понимаю…

– Тебе грозит корректировка. Полная. Вместе с вирусами, вместе с битой, никому не нужной закладкой, – сказал Ти-Бон. – Твой мозг отформатируют и будут использовать как временное хранилище для плавающих линков. Ты будешь жив и мертв одновременно.

Возникло почему-то ощущение, что кореец не лжет. Сердце забилось сильнее – не только от страха, но и от растерянности. А Ти-Бон, повысив голос, продолжал:

– И я спрашиваю себя: разве так должен закончиться наш давний спор? Отвезя тебя на бойню, словно барана, – в теле мальчишки, обколотого психотропами. Разве этого я хотел, когда ждал нашей встречи?

– Но почему? – Стас тяжело дышал. Ладони потели, сжимаясь в кулаки и разжимаясь.