Снег как пепел - Сара Рааш

Спринг здесь, в Корделле! Ноум выскакивает из кабинета, стремительно проходит мимо нас и исчезает прежде, чем кто-либо успевает произнести хоть слово. Если бы мы были в состоянии говорить, то уж не преминули бы ткнуть его носом в то, что все его интриги закончились пшиком. Спринг атакует его, что означает: сделке конец. Ангра не только не согласится отдать ему Винтер. Он не согласится ни на что. Все игры Ноума с нами и вся его ложь ни к чему не привели, потому как Ангра его предал. И Мэзер ошибался: даже заполучив его, Ангра бы не остановился. Он не успокоится, пока весь Винтер не будет принадлежать ему.

Я глубоко вздыхаю, подавляя внезапную вспышку тревоги, когда солдаты выходят друг за другом из кабинета Ноума. Мы остаемся в коридоре одни, в то время как наследный принц Корделла так и стоит у отцовского стола.

Терон не знал о планах Ноума. Я вижу это по тому, как он смотрит на меня, медленно сминая письмо в кулаке. Его лицо выражает смешанные чувства — сожаление, злость и сочувствие. Я вздрагиваю, почувствовав, как пальцы Мэзера шевелятся в моей ладони, и осознаю, что вцепилась в него, будто он единственное, что не дает мне рассыпаться на сотню кусочков. Когда я схватила его за руку? После того, как ему врезал Генерал? До сих пор не верится в случившееся. В то, что хоть и на краткое мгновение, но Мэзер предложил за нас умереть.

Мои пальцы сжимают ладонь Мэзера, грудь часто вздымается от обуревающих меня эмоций: страха из-за того, что он собирался сделать; печали из-за того, что я могла потерять своего друга; облегчения из-за того, что Генерал не согласился на его безумное предложение. Но также я осознаю: теперь, держа его за руку, не чувствую головокружения и волнения. Мэзер — мой король, мой друг (лучший друг), и я — его солдат. Я бы точно так же держала за руку Дендеру или Финна, если бы они в том нуждались.

Как же быстро изменились причины, по которым я держу за руку Мэзера! В этом жесте нет ничего интимного. Это жест солдата, защищающего своего короля и Винтер. А Мэзер и есть Винтер.

Конечно же Генерал первый отходит от потрясения и сразу же начинает раздавать всем приказы:

— Финн, Грир, Хенн, Дендера, Мэзер — в оружейную! Сообщите мне, если корделлианцы будут препятствовать вашему вооружению. Элисон, остаешься с Мирой. Обе ни ногой из дворца. Принц Терон… — Генерал вдруг осознает, что не имеет права приказывать Терону.

— Тоже в оружейную, — говорит принц сквозь зубы.

Генерал поворачивается к Мэзеру:

— Я хочу, чтобы через четверть часа ты был готов к битве.

Мэзер кивает. На его лице снова непроницаемая маска. Высвободив свою руку, он бежит по коридору следом за Финном, Гриром, Дендерой и Хенном. Он не оглядывается.

— Мира, — предостерегающе указывает на меня Генерал.

— Оставаться во дворце, — кривлюсь я. — Поняла.

На его щеках играют желваки.

— Я собирался сказать: будь осторожна.

Я немного удивлена, однако Генерал уже отвернулся и спешит к входным дверям, из которых только что вышел Ноум. Терон опускает письмо на отцовский стол.

— Я не знал, — уверяет он, когда остаемся только мы с Элисон и несколько солдат в коридоре.

Я вздыхаю, поражаясь тому, насколько опустошенной себя чувствую.

— Теперь это не имеет значения, — отвечаю я.

Терон смотрит на меня, что-то лихорадочно обдумывая. Потом пересекает кабинет и, выйдя в коридор, хватает меня за руку.

— Леди Элисон, будьте любезны, пройдемте с нами. Вы будете под защитой моей личной охраны.

Элисон ошарашенно открывает рот.

— Ваше высочество… — лепечет она, но Терон уже устремляется вперед и тянет меня за собой.

Элисон идет следом, но появившиеся из-за угла солдаты отрезают ее от нас, занимая свое место подле наследника престола. Мы останавливаемся у входа в бальный зал, и Терон притягивает меня ближе к себе.

— Идем в оружейную? — спрашивает он достаточно тихо для того, чтобы Элисон не услышала вопроса.

Он не сводит с меня глаз, и в глубине их мерцает свет.

— Но Генерал…

Свет в глазах Терона ярко вспыхивает, и мой голос надламывается. После всего мне вдруг становится легко и я улыбаюсь в ответ.

— Хочет, чтобы ты осталась во дворце? — Терон склоняет голову набок. — Мы с тобой прекрасно знаем, что здесь не то место, где ты раскроешь себя.

Я гляжу на принца, прокручивая в голове его слова, но не смея в них поверить.

— Ты позволишь мне сражаться?

— Когда мы выйдем к воротам, ты сама решишь, будешь ли сражаться, или вернешься во дворец. Но я не собираюсь удерживать тебя, если ты спросила об этом.

— Почему?

Уголки его губ поднимаются вверх.

— Потому что отец контролировал меня всю мою жизнь, — тихо отвечает он. — И больше я терпеть эти монаршие игры не намерен. Наши жизни принадлежат нам самим. И я не позволю ни отцу, ни генералу Лорену, ни даже Ангре продолжать убеждать нас в обратном.

Мне вспоминается его стихотворение, неровный отрывистый почерк на пергаментном листе. Он смотрит на меня внимательно, но без капли снисхождения или властности. Внутри меня разливается приятное тепло, и я отвечаю Терону улыбкой. Сейчас неподходящее время для улыбок и долгих взглядов, но я ничего не могу с собой поделать. Даже тревога, охватившая меня перед лицом столкновения со Спрингом, немного утихает. Возникает ощущение, что Терон проведет меня через все опасности в целости и сохранности. Но не как защитник — как равный. Я не одна.