Когда мертвые говорят - Анна Мария Роу

В очаге вспыхивает огонь, приветствуя хозяина. Но осветить всю пещеру он не в состоянии. Высоко под потолком клубится дым. В углах сумрак и неясные звуки. То ли мелкие молоточки стучат по миниатюрным наковальням, то ли просто скребутся мыши.

Темный возник в вихре смерча, бросил на каменный стол холщовую сумку и протянул руки к пламени. Оно ласково прильнуло к нему, лизнуло пальцы, потерлось о ладони и пробежало по ткани одежды, съедая остатки чужого образа и эмоций.

Был ли он зол? Нет, но идея короля с сивиллой ему не нравилась. Слишком непредсказуемыми оказались люди, слишком непредвиденными. С другой стороны, играть с ними становилось все интереснее и интереснее…

— Ты заигрался, Темный! — Из противоположного угла выходит статный молодой человек с русой курчавой бородой.

— Тебя сюда не приглашали! — Хозяин отпускает огонь, и тот возвращается в очаг, свертывается сытым и довольным питомцем.

Повелевая тьмой, сид не мог без света. Это две стороны одной монеты.

— Тот смертный, которого ты обрек…

— Одну минуточку, Огненный. — Мужчина в знак важности подымает палец. На кончике черного ногтя сверкает искорка и гаснет. — Я не навязывал ему сделку, он сам так решил! За него молятся!

— Похвально! Лет так через двести отмолят! Наверное… — Странно думать, что новый бог решится остаться в стороне от борьбы извечных сил. Вот и прихвостней своих прислал. — А ты с претензией ко мне или опять что нужно? Ты ведь вроде как святым заделался? Запамятовал, как тебя называют?

— Не важно, — отмахивается гость. — Если бы ты не подарил магию людям, мне бы не пришлось изображать из себя человеческого колдуна.

— Бла-бла-бла. — Темный создает два кресла и с явным удовольствием усаживается и вытягивает ноги. — Чуть что, и я виноват! Между прочим, по твоей же просьбе и официально, как всем испокон веков известно, это сделал ты. Скучно стало?

— Как всем испокон веков известно, мне стало их жалко!

— Ах, бедные смертные! Они погибают в невежестве и холоде! — кривляется Темный.

— Весело же было!

— Недолго! Всего-то пару тысяч лет! Потом нас чуть не прибили.

— Я же не знал, что твой дар наградит их такой мощной магией! Но она вырождается! — Гость начинает оправдываться и не понимает, как так получилось.

— Так зачем ты пришел? Тебе опять что-то надо? Особенное?

— Да. — Бородатый отводит глаза. — Людишки считают меня святым. Но мои чудеса их уже не впечатляют. Нужно что-то такое, чтоб запомнилось надолго.

— Им вечно всего мало! Через пару лет опять что-то потребуют, — ворчит Темный, прикрыв глаза, скрывая озорной блеск.

— Так и мне игра наскучила уже! Еще немного, и все! Закончу со своей святостью и подамся… да хоть на другой континент!

— Надеюсь, ты меня не побеспокоишь больше!

— Да ни в жизнь! — клянется незваный и шепотом добавляет: — Ну в ближайшие сотни лет так точно.

— Приходи завтра. — По мановению руки второе кресло и сидящий в нем гость исчезают. — Будет тебе подарок…

Холщовая сумка шевелится, и из нее как живые лезут и ползут к мужчине золотые змеи цепей, перекатываются сбоку на бок алмазы, рубины и изумруды, скачут кольца с каменьями, толкают друг друга браслеты и броши, путаются колье, диадемы стараются показать себя лучшей, яркой стороной. Но хозяин недоволен.

— Кольца — слишком банально! Тиары не для каждого, а ожерелья я уже делал… — И они послушно возвращаются на стол. Перед ним в конце концов остались одни монеты. Минута раздумий, и в сумку отправились серебряные. — Так, так… — Сид постукивает себя по подбородку. — Одна на удачу, от которой плачут. Вторая на счастье, которое не оценят. Третья отведет смерть, если знать ее. А четвертая… всегда вернется. И остальных приведет. К создателю.

Он встает, довольно жмурится и потягивается до хруста в костях. Ему предстоит интересная работа. И подходящих душ для создания артефактов сейчас у него предостаточно. Однако и монеты так предсказуемо! Что, если…

Увлеченный новой идеей, Темный не обращает внимания на искреннее пожелание гостя когда-нибудь поменять мнение о людях, увидеть в них хорошие стороны. Мысль Огненного формируется в проклятие, вплетается в ауру. Рано или поздно, но оно сбудется.

Моро не спеша прогуливался по картинной галерее и с неким странным любопытством рассматривал лица на старинных портретах. Пейзажи он нашел бездарными, а натюрморты вообще не вызвали никаких чувств: ни эстетического наслаждения, ни голода.

Он остановился около одного полотна и склонил голову набок, рассматривая то ананас, то глухаря со свернутой шеей. Вот что в этом красивого?

За спиной раздалось деликатное покашливание. Моро никого не хотел видеть, но позорно сбежать уже было поздно.

— Прошу прощения, что отвлекаю вас. — Дворецкий растерял всю свою невозмутимость и начал с долгих и бестолковых извинений.

— Меня хочет видеть лорд Элингтон? — прервал Моро поток невнятной речи.

— Н-нет… Просто…

— Кто-то из членов семьи? — Вот не хватало еще дворецкого заикой сделать. Что ж он такой нежный-то? — Леди Эмилия? Леди Флоренс? Кто-то из гостей? Маг?

Мужчина отрицательно качал головой, а потом решился и выпалил:

— Я знаю, кто вы такой!

— Поздравляю! — Моро издевательски поклонился. — Я сам не знаю, кто я!

Элингтон да и любые другие, с кем заключались сделки, тоже имели весьма смутное представление о личности щедрого партнера. Независимо от уровня образования и степени религиозности.