Когда мертвые говорят - Анна Мария Роу

— О, — Эми вынуждена была подстроиться под неторопливые шаги пожилой леди и бельгийца, который тоже вроде как никуда не спешил, — это очередная причуда дядюшки. Он не захотел ставить рождественскую ель.

— Прошу прощения, это я вынужден был попросить лорда Элингтона отказаться от непременного атрибута праздника. — Моро чуть виновато улыбнулся. — Аллергия.

— Да? — Милли удивленно вздернула бровь. — Конкретно на рождественские ели, наверное?

— Боюсь, что так, прекрасная леди.

Напряженный, как тетива лука, Киану вел под руку Оливию и Элиф. Одна молчала и дрожала как осиновый лист, другая же болтала без умолку, рассказывая про особенности архитектуры Грин-холла. За ними пыхтела леди Маргарет, отказавшаяся идти вместе с Мартой и Гарольдом.

Вот ведь неугомонная женщина!

Добро пожаловать в Бедлам! Или в ад. Или в сборище невоспитанных школьников из дискуссионного клуба. Или как назвать место, где все говорят, говорят громко, одновременно, с несколькими собеседниками сразу и на несколько тем. То, что собеседник сидит за другим концом стола, — мелочи, которыми лучше пренебречь.

Единственной, кто оказался ошарашен больше Киану, была Оливия. Но она молчала! Не беседа, а винегрет! Уследить тут за всеми, не упустив важного в шелухе пустой болтовни, — задача не из легких, особенно когда тебя то и дело пытаются втянуть в разговор.

За длинным столом, накрытым белой скатертью и уставленным старинным серебряным фарфором, теперь все сели совсем не так, как за обедом. Только Элингтон и Флоренс заняли свои места во главе.

— Это идея Фло, — пояснила прихоть хозяев Эмили, расправляя на коленях белоснежную салфетку с монограммой. — Она считает, что так общение будет более живым.

Экономка выключила кристаллы, и помпезную столовую теперь освещали только настоящие свечи в тяжелых канделябрах.

— И где демоны Джорджа носят? — проворчал лорд Элингтон после сухого и формального поздравления всех с Рождеством. — Почему здесь твоя старуха? Где Джордж?

Гледис пожала плечами и продолжила отдавать распоряжения големам, прислуживающим гостям за столом. Ароматные запахи свежеприготовленных кушаний дразнили. Киану даже на миг захотелось бросить все, схватить вилку и, чавкая и причмокивая, умять огромный бифштекс с луковыми кольцами под грибным соусом с гарниром в виде золотистого запеченного картофеля. А затем и свежайшие устрицы, пусть он никогда их не любил. И как же без утиного паштета, жаркого из барашка, пирожков с мясом птицы. И оставить место для рождественского пудинга!

— Лорд Дей, — сладко до приторности улыбнулась Флоренс, с которой в этот раз пришлось сидеть совсем рядом, — вы выглядите таким голодным? Думаю, люди правду говорят: У магов отменный аппетит!

— Раньше никогда не жаловался! — проворчал колдун, активируя «зеленую» составляющую силы и снимая со своей ауры серую липкую паутину чужого «очарования». Пробовать что-либо с праздничного стола расхотелось.

— Я наслышан о мастерстве вашей кухарки. — Додсон взялся за нож и вилку и начал разделывать бифштекс на крошечные ломтики. Вот к нему, кстати, никакая муть не липла. — Не подскажете, где вы нашли такое чудо?

— А гадать мы сегодня-таки будем? — полюбопытствовала его жена, прервав диалог с сестрами Элингтон. — Я каждый год в пудинге находила монету. Только один раз кольцо. А замуж я вышла после того, как о наперсток чуть зуб таки не сломала! Вы ведь бросаете в пудинг заговоренные вещички? А где вы их покупаете? У Гаррарда или Аспрея? Их копии обручальных колец принцесс таки просто чудо!

Марта и Клара вздохнули с облегчением, но Руби не намеревалась оставлять их в покое и, не дождавшись ответа, опять принялась с фанатичной дотошностью выспрашивать у них про светскую жизнь Люнденвика, чем напоминала вцепившуюся в тапку собачонку.

— Да, конечно, — фыркнула Эмилия и протянула магу бокал, чтобы тот наполнил его. — Еще одна традиция! Все топают на кухню, загадывают желание и бросают монетку или еще что в тесто! Так что берегите свои зубы, лорд Дей! Кроме монет и колец с пуговицами там еще много всякой всячины!

— Думаю, это будет интересно! — Киану подхватил у голема жгутом из воздуха темную бутыль и плеснул в бокал леди немного вина.

— Эмили не шутит, господин маг. — Элиф тоже требовательно протянула к нему бокал. — Лично я в прошлый раз бросила туда пуговицу!

— Большую и в краске, — скривился ее отец, не отрывая взгляда от груди Оливии. Может, конечно, ему смотреть некуда, но взгляд этот Киану очень не понравился. — Если ты решила остаться старой девой, травить отца вовсе не обязательно.

— Не драматизируй, папа! — изящно махнула рукой девушка. — За визитами к стоматологу у тебя были дополнительные поводы сбежать из дома! И тебе еще повезло, Флоренс вообще булавку положила.

— Таки опасно же! — Руби схватилась за сердце. — Таки же и язык проколоть можно!

Обычно в пудинге находили монетки, сулящие скорое богатство, кольца для грядущей свадьбы, пуговицы и наперстки, означающие холостяцкую или незамужнюю жизнь. Но семейство Элингтон, видно, принадлежало к тем оригиналам, которые бросали туда все, что под руку попадется. Будем надеяться, что зубы выдержат такой экстрим.

Маргарет и тетушка Милли ударились в воспоминания. Моро и Оливия сидели рядом, и им волей-неволей пришлось их слушать и время от времени вежливо кивать.

— Акулья печенка, — размахивала руками громогласная леди Стивенсон. — Тогда в Поднебесной до жути не хватало твоих писем. Я уж начала думать, что весь мир — это дикарские обычаи, непонятная речь, женщины, похожие на кубики, и еда! О демоны морские! Какая там еда! Непонятно из чего приготовлена, да, клянусь последним якорем, лучше и не знать!

— Я же ничего особого и не писала, — зарумянилась Милли. — Так, всякие безделицы…

— Но мне их стало так не хватать, там, на краю земли. А потом ты почему-то перестала присылать письма. Я вначале на пиратов грешила. Неужели на тебя так твоя работа повлияла, а? Ты мне что-то писала об этом, но я уже не помню.

Киану только открыл рот, чтобы прокомментировать опасное легкомыслие своей тетушки, как его отвлек Моро:

— Господин маг, а что вы думаете о ситуации с Поднебесной империей?

— Ввиду ранее сказанного? — съязвил колдун. — Вы мне рекомендуете именно туда отправиться в долгий путь?

Прямой взгляд зеленых глаз. И насмешка в черных. С изумрудными искорками.

А Флоренс о чем-то щебечет с Додсоном, с которого серая паутина «очарования» сползает хлопьями. Но очи у слабенького мага маслянистые, осоловевшие, а речи мягкие, на грани допустимого флирта. О чем они говорят? Компаньон Элингтона соглашается на экскурсию по картинной галерее на третьем этаже. Завтра? Почему-то не верится, что дотерпит. Фло удивлена его напором. Если человек уже под ее влиянием, то зачем еще какие-то прогулки и беседы? А сам хозяин дома мрачно кивает, пожимает руку жены и цедит сквозь зубы: «Да, Ральф всегда увлекался живописью эпохи Ренессанса. Расскажешь ему что-нибудь из истории искусства».