10000 лет до нашей эры. Книга 1 - Катерина Риш

— Я не знакома с традициями Нуатла. Совсем. Мои предки жили… очень далеко от Нутала.

Материка у них тоже нет. Да как же обозначить тот регион?

Анкхарат внимательно слушал.

— Очень далеко от Нуатла живут племена краста. Ты явно не из них.

Неандертальцы. Так они называют неандертальцев, ага, я действительно не из них. Ведь вы их всех перебьете в скором времени.

— Это сложно объяснить, — сдалась я. — Просто поверь.

Похоже, Анкхарат решил оставить выяснение этого вопроса на потом, как я тот, с тремя женами.

— Почему Эйдер Олар привел тебя на ритуал Матери? — на этот раз спросил он. — Что он обещал тебе? Золото? Дары? Что?

Может и обещал, только я тогда его речь не понимала.

— Ничего не обещал. Я не знала, куда он меня вел.

— Невозможно, — прошептал он.

Да ладно, Анкхарат, не сошелся свет на ритуале Матери и традициях Нуатла, ну почему тебе так сложно поверить в то, что я могу не знать о них?

А хотя, ну да… Может быть и понимаю. Его мир крошечный. Он не знает о существовании материков и целых океанов, может быть, считает, что землю держат на своих плечах атланты или даже черепаха. Он всю жизнь воспитывался в центре этих ритуалов, ну как далеко он улетал на своем орле от Нуатла? Вряд ли сильно далеко селений тех же краста, значит, сам Нуатл для него и есть пуп земли. Все вертится вокруг него и его традиций. Ведь остальные миры для Анкхарата просто не существуют. Это иное восприятие мира, в силу обстоятельств и времени, оно у него такое. И если я оказалась где-то неподалеку от Нуатла, то я также должна была родиться где-то в тех краях, а значит, услышать рано или поздно об их традициях. В те времена не было путешественников. Они не приходили издалека. Человек жил и умирал в одном месте и так много веков подряд.

К тому же, он подозревал меня в сговоре с Эйдером Оларом.

Рассказать ему правду? Ну, а как иначе, если я начну лгать, то станет только хуже.

И я решилась:

— Первыми меня нашли люди из племени краста. Это был берег… — Я порылась в памяти, но, очевидно, названия у этого берега не было. — Они спасли меня от исчадия болот, — о мой Бог, это крокодила они так зовут?! — И потом повели меня дальше, к тропе Восходящего солнца.

Вот странно, они вряд ли называли солнце солнцем, но иного имени у этой звезды по версии Нуатла я не знала.

— Потом… я попыталась сбежать от них, но… вернулась предупредить, что исчадие болот вот-вот атакует их лагерь.

— Предупредить их? — искренне удивился Анкхарат. — Исчадия болот едят выродков, их не нужно спасать от этого. Это их судьба.

— Мои предки считают иначе.

Анкхарат выглядел потрясенным.

— Твои предки спасают краста?

— Мои предки спасают невиновных и предупреждают тех, кто не знает об опасности, если могут.

Кажется, именно после этих слов он впервые поверил мне, что я действительно родом с далёких-далёких от Нуатла берегов.

— И что потом?

— На нас напали исчадия болот, мы отбивались, но силы были неравны, пока не появился Эйдер Олар и его огонь. Он-то нас и спас. И когда явился один из Сыновей Бога, его помощь уже не понадобилась.

— Кто? — выдохнул Анкхарат.

Прямо-таки время открытий для Анкхарата. После каждой моей фразы он выглядит ошарашенным.

— Я не знаю его имени. Но он вывел Эйдера Олара на арену в день ритуала Матери.

Анкхарат скрежетнул зубами.

— Асгейрр, — прошипел он. — Он был верхом на орле?

— Да. Весь в черном. И он… — я запнулась.

— Что?

Похоже, я сильно не понравилась тогда Асгейрру, если он назвал меня… неандерталкой.

— Он назвал меня краста, когда увидел, — ответила я. — А Эйдер Олар сказал ему, что я избранница Сына Бога.

«Mastea» вовсе не означает жена, как я думала, ведь такого слова и нет в их лексиконе.

— Эйдер Олар не ошибся, — кивнул Анкхарат. — Ты стала избранницей Сына Бога.

— Почему ты выбрал меня?

— Эйдер Олар был жрецом в моих землях. Он верно служил мне и Богу Огня. Он бы не стал нарушать традиции просто так. Но я не успел узнать правды.

— И ты выбрал меня, чтобы узнать правду от меня.

— Да, только Эйдер, похоже, утаил правду и от тебя. Я надеялся, на обратное.

Любовь с первого взгляда. Ха.

— Зачем ты пришла ко мне утром?

Вернемся к нашим баранам, как говорится.

— Я хотела выпустить кота. Он не может сидеть вечно в клетке.

— Так пусть сдохнет. Выпускать его зачем?

— Мои предки… — глубоко вздохнула я.

— Что, твои предки и котов не убивали?

Таких котов вы нам и не оставили, ну да ладно.

— Некоторые убивали. Но большинство выступало против жестокого обращения с животными.

Анкхарат глядел на меня, как на сумасшедшую.

— Жестокого обращения с животными? — повторил он. — Разве животные отличают жестокость от нежестокости?

— Ты удивишься, но да. Отличают. Мои предки в это верят.

Он двинулся в сторону купален, но на этот раз молчал до самого входа. И там бросил как бы невзначай:

— Мы уезжаем сегодня в Речные Земли.

— Я беру кота с собой, — тут же среагировала я.

— Этого я и боялся.

— Ему нужна клетка побольше.

— Спросишь Зурию. Она может достать все на свете, если хорошо попросить. Мы с тобой улетаем сегодня, она поедет с вещами…

— … и котом, — вставила я.

— И котом, — вздохнул он. — Аспин привез его в качестве жертвы Богам, твои предки расценили бы это, как жестокое обращение с животным?

— Еще бы.

— Странные люди.

— Анкхарат?

— Да?

— Ты знаешь, как меня зовут?

Он не протянул мне руки, не улыбнулся. Он пожал плечами и ответил, не оборачиваясь:

— Мне все равно, как тебя зовут.

Эти слова встали поперек горла, но я не уже могла не назваться. Я-то ждала, что-то вроде «Ах да, нас ведь поженили, но не познакомили».

— Меня зовут Айя, — глухо произнесла я.

Черт, ну почему Айя, а не Майя? Что с моим именем не так?

— Как скажешь, — отозвался он. — Иди, предупреди Зурию о клетке, я буду жду тебя на крыше.

Я развернулась, но услышала, как он крикнул мне в след:

— Айя!