Доминика из Долины оборотней - Оксана Чекменёва

– Не будет, – покачал головой Дуглас. – В отличие от некоторых, здесь присутствующих, остальные члены семьи прекрасно понимают, что такое любовь.

– Эй, я это тоже прекрасно понимаю!

– Ребята, хватит! – попыталась я их угомонить. – Лучше расскажите, что было дальше.

– Дальше? – Пирс тут же перестал пытаться просверлить взглядом дырку в Дугласе и вернулся к рассказу. – Когда мы прилетели, прямо к входу, здесь уже творился истинный дурдом. Как мы поняли, Фрэнк вышиб входную дверь и ещё несколько, а также кое-где прошёл сквозь стены и перекрытия, пока искал тебя...

– Я не искал, – возразил Фрэнк и, поймав несколько удивлённых взглядов, в том числе и мой, пожал плечами. – Ищут, это когда не знаю – где? А я знал. Я бежал на крик Ники, и мне было плевать на какие-то там стены.

– Ну, это понятно, – кивнул Пирс. – Я про то, что двери выломаны, стены пробиты, дым коромыслом, пыль, штукатурка осыпается, сигнализация бьётся в истерике, а никто ничего не видел. Ни люди, ни камеры тебя не зафиксировали. Все в непонятках, бегают, кричат, пытаются разобраться в этом хаосе. В общем, мы разделились по двое-трое и тоже проникли внутрь.

– Благодаря данным, которые раздобыл Эндрю, – вновь вступил в разговор Дэн, – мы знали расположение разных помещений, куда нужно идти и что искать. А я координировал процесс. Кстати, одновременно были захвачены остальные три филиала теми нашими родственниками, кто жил к ним достаточно близко, чтобы к нужному моменту добраться до нужного места. Этого было достаточно, люди нам не соперники. В филиалах вообще всех обезвредили и упаковали так быстро, что люди и не поняли, что произошло. Только здесь эффекта внезапности не получилось.

– А что мне было делать? – возмутился Фрэнк. – Красться незаметно, пока Ники тут огнём жгли?

– Да я же тебя не упрекаю. Просто констатирую факт, вот и всё. В принципе, насколько я понял, здесь тоже всех упаковали без потерь. Практически.

– Те двое – не в счёт, – буркнул Фрэнк. – Они не́люди. Если все остальные живы – значит, записываем: «Без жертв».

– Хорошо-хорошо. Их бы всё равно вряд ли в живых оставили, не ты, так я бы прикончил обязательно. Или Гейб, увидь он свою племянницу в таком состоянии, – кивок в сторону повязки на моей ноге.

– Да любой из нас их прибил бы, – мрачно сказал Дуглас, а Пирс подтверждающе кивнул. – Мы стараемся не причинять вреда людям, но когда пытают нашего ребёнка...

– Народ, извините, что прерываю, но нет ли там ещё какой-нибудь готовой еды, – послышался голос дяди Ричарда. – Дэн, ты что-то говорил о рисовой каше с мясом?

Стоящие передо мной полукругом мужчины обернулись и расступились. Кто-то ахнул, кто-то удивлённо присвистнул. У меня самой перехватило дыхание.

На коленях дяди Ричарда клубочком свернулась довольно молодая женщина, на вид лет тридцати пяти-сорока. Лишь пара тонких морщинок на лбу и в уголках глаз выдавали её возраст. Волосы сочного каштанового цвета, едва тронутые сединой на висках, стали гуще и волнами окутывали Эбби, словно плащ. Изменилась и фигура женщины – истощённое едва ли не до состояния скелета тело налилось жизненной силой и округлилось во всех нужных местах. Это было поразительно – Эбби молодела буквально на глазах. Просто чудо какое-то!

– Пирс, давай-ка, сбегай, погрей даме кашку, – сказал Дуглас.

– И снова я, всегда я, – ворча, Пирс направился к нужной двери. – Все всегда мною командуют! Роб же младше, почему не он?

– Он пойдёт в следующий раз, – негромко бросил Дэн, прекрасно зная, что Пирс его услышит.

– Без проблем, – улыбнулся Роб.

– Эбби, это ваш дар – молодеть? – не выдержала я.

Все снова с любопытством уставились на женщину. Слегка поёжившись от всеобщего внимания, она ещё крепче прижалась к дяде Ричарду, словно ища у него защиту, а потом покачала головой.

– Нет, со мной такое впервые. Раньше я ещё никогда не старела.

– Тогда в чём же ваш дар? – поинтересовался Дэн.

– Это покажется вам странным, – покачала она головой. – Вы не поверите.

– Удивите нас, – ободряюще улыбнулся ей Дуглас.

– Ну, хорошо, – женщина тяжело вздохнула. – Я не старею.

Она замолчала. Мы тоже молчали, выжидающе глядя на неё.

– И ещё... – казалось, слова давались ей с трудом. – Меня нельзя убить.

Мы продолжали смотреть на неё с тем же выражением на лицах.

– Вы что, не слышите, что я вам говорю? – воскликнула женщина в недоумении. – Я – бессмертная!

– Мы тоже, – наконец нарушил молчание Дэн, пожимая плечами.

– Да нет же! Вы, наверное, не поняли! Я не про бессмертную душу говорю. Не про реинкарнацию. Я физически бессмертна! Мои раны зарастают на глазах. Меня не берут никакие смертельные болезни. Я не могу умереть! Ну, по крайней мере – не от голода, – чуть тише прошептала она.

– Пирс, покажи ей, – попросила я, поскольку он вышел из «кухни» с очередной тарелкой в руке.

– Нет, ну это уже перебор! – возмущённо воскликнул он, роясь одной рукой в кармане. – Уж ты-то точно младше меня, а значит, не можешь мною командовать.

– Я твоя бабушка! – веско уронила я и показала ему язык.

Утрированно-тяжело вздохнув, Пирс вытащил из кармана складной нож, потом передал тарелку дяде Ричарду и, раскрыв нож, резанул им по своей ладони.

Брызнула кровь. Эбби вскрикнула и уткнулась лицом в грудь дяди Ричарда.

– Уйди от нас, псих! – зарычал тот на Пирса. – Ты пугаешь мою Эбби.

– Пирс, нужно было палец порезать, – застонала я. – Чуть-чуть. Зачем было ладонь-то полосовать?

– На вас не угодишь, – буркнул тот, отходя и сжимая пораненную руку в кулак. – Всё, крови не видно, можешь кушать, Эбби. И извини, что напугал.

– Бабушка? – шепнул мне на ухо Фрэнк.

– Троюродная, – так же шёпотом ответила я. – Я в семье из третьего поколения, а Пирс – из пятого. Он – правнук моего дяди Гейба.

– А сколько всего в вашей семье поколений?

– Десять, считая с деда Алекса.

– В нашей семье пока только шесть, считая с меня, – вмешался в разговор Дэн. – И, как ты, видимо, уже догадалась, Франциско – из второго поколения.

– А я – из шестого, – добавил Роб.

– Я вот что подумал... – задумчиво протянул Пирс. – Раз уж мы теперь родня... Я буду командовать тобой, Роб. Я старше и на поколение выше.

– Да неужели? – хмыкнул тот. – Моя сестра собирается замуж за твоего прадеда, внучек.

– Пойду, повешусь, – вздохнув, пробормотал Пирс.

– Ну, иди, повиси немного, если заняться больше нечем, – ухмыльнулся Дуглас.

Пирс надулся, отошёл к дивану, на котором всё ещё безмятежно спал пленник, приподнял его ноги, уселся на диван и положил ноги парня себе на колени. Его лицо выражало обиду на весь мир. Я мысленно захихикала. Пирс обожал играть в страдальца, которого все угнетают, а мы ему подыгрывали. На самом деле никакой обиды Пирс ни на кого не держал, да и никто его особо не ущемлял, просто это было старой семейной шуткой, которая до сих пор ему не надоела.