Доминика из Долины оборотней - Оксана Чекменёва

– Мама упала в обморок. Но... Они же были моими родителями, они любили меня, и, конечно же, они обрадовались. Отец сказал, что давно заподозрил неладное, а теперь его подозрения подтвердились. Если бы это зависело только от них, я бы продолжила жить в семье. Но это было невозможно. Люди бы этого не позволили. Тогда слишком боялись всего... непонятного.

– Это происходит до сих пор, – покачал головой Фрэнк, глядя на повязку на моей ноге. – Люди не меняются.

– И что было дальше? – нетерпеливо спросил Роб.

– Мне пришлось уехать. Точнее – сбежать. Мне дали лошадь, немного денег – сколько в тот момент нашлась дома, еды в дорогу, и я уехала, куда глаза глядят. Иначе... не знаю, что бы со мной сделали. Убить меня, наверное, не смогли бы, но обязательно попытались бы, а это больно. Ведь я не перестала чувствовать боль. Я лишь излечивалась очень быстро от всех ран, но это не делало их менее болезненными.

– Как я тебя понимаю, – пробормотала я, опуская взгляд на свою ногу. Рана ныла всё сильнее – наверное, кончалось действие обезболивающего. Интересно, когда можно будет попросить новую дозу? Есть ли какие-то ограничения по времени? Ладно, вот Эбби закончит свой рассказ, и я спрошу.

Но Эбби молчала. Взглянув на неё, я увидела, что она пристально глядит на мою ногу. Потом она перевела взгляд на Ричарда. И её глаза снова, в который уже раз, налились слезами.

– Ты сказал, что все вы бессмертны. Сказал, что ваши раны мгновенно заживают, так же как и мои. Тогда почему у неё перевязана нога? Она ранена? Почему же не излечится?

– Эбби, хорошая моя, успокойся, пожалуйста! – дяде Ричарду явно было не по себе от её слез. – Я сказал тебе правду. Мы все здесь бессмертные. Но Ники пока только частично.

– Как это «частично»? – воскликнула она. – Разве можно быть частично бессмертным?

– Моя племянница ещё ребёнок. Наши дети до определённого возраста уязвимы. Физически её можно ранить и даже убить. Пока можно. Но когда она вырастет, то станет такой же бессмертной, как и мы, взрослые. Сейчас она ещё растёт, поэтому уязвима, но она никогда не постареет и не умрёт. Этот потенциал уже есть в ней, поэтому она тоже относит себя к бессмертным.

– И, кроме того, меня уже сейчас не берет никакая зараза, – подхватила я. – Мне не страшны никакие болезни, даже самые смертельные. Стопроцентный иммунитет. А рана заживёт.

– Тогда хорошо, – улыбнулась Эбби и вновь взглянула на Ричарда. – Извини, что усомнилась в твоих словах. Я просто так боюсь тебя потерять.

– Ничего страшного. Рана Ники действительно могла сбить тебя с толку. Лучше расскажи, что случилось с тобой потом.

– Потом? Я уехала как можно дальше от дома. Ехала несколько дней, пока не добралась до соседнего штата. Там нашла себе работу на одной из богатых ферм – дело-то знакомое. Какое-то время всё было спокойно, я прижилась, завела друзей, моя жизнь постепенно налаживалась. А потом я поняла, что не меняюсь.

– Очередной сюрприз, – понимающе кивнул Дэн.

– Да. Люди не сразу это заметили, но... Те, с кем я близко общалась, стали странно на меня поглядывать, задавать вопросы о возрасте, ну и остальное... И я поняла, что там оставаться больше нельзя. И снова уехала, хотя очень не хотела. С тех пор я и кочую по стране, ни с кем не заводя близких знакомств, стараясь вообще не мозолить людям глаза. Со временем я научилась немного менять внешность, чтобы казаться старше и иметь возможность дольше жить на одном месте. Например, очки в роговой оправе разом могут прибавить лет пять. Грим, парики, я научилась использовать это всё. Раньше было проще – не нужны были никакие документы. Рекомендательные письма я легко подделывала. А теперь с этим сложно. Приходится жить по фальшивым документам. И ещё – нужно избегать любых потенциальных опасностей, которые могут привести к гибели и последующему воскрешению. Это действительно опасно. На этом-то я в итоге и погорела.

– Как? – поинтересовался Ричард.

– Попала в аварию. А не вожу машину, даже такси избегаю пользоваться. Но не предполагала, что быть пассажиром автобуса не менее опасно. Последнее, что я запомнила – на нас несётся потерявший управление бензовоз. Удар и темнота.

– Я помню про эту катастрофу, – кивнул Дэн. – Страшная трагедия. Двадцать семь человек сгорели на месте.

– Надеюсь, им повезло, как и мне, сразу погибнуть или потерять сознание от удара, – Эбби поёжилась. – Я хотя бы не почувствовала огня. Очнулась я уже в камере. Как позже узнала из разговоров – мне-то, конечно, никто ничего не рассказывал, – мой обгоревший труп отвезли в морг вместе с остальными. А там я, прямо на глазах, из головёшки стала вновь превращаться в человека. Возможно, если бы я так не обгорела, моё воскрешение не бросилось бы в глаза. Или если бы авария не была такой страшной, что тела пришлось опознавать по ДНК, и рядом не находились бы люди практически всё время… Раньше мне пару раз удавалось удирать из моргов, но в этот раз... В общем, видимо, об этом как-то узнали и забрали меня сюда. И стали исследовать. Я не понимала, где я, думала, может, в больнице? Попыталась убежать и поняла, что нахожусь в тюрьме. Через несколько недель исследований я уснула в своей камере, а проснулась уже в другой. И с этого момента начался ад.

– Видимо, тебя перевели из исследовательского филиала в центральный. Сюда привозят... убивать, – глухо уронил Ричард.

– Видимо, да, – Эбби крепче прижалась к Ричарду. – Меня... препарировали. Но я восстанавливалась. Со мной делали... многое. Долго. Проверяли мою живучесть. Даже с крысами в лабораториях так не обращаются. А потом всё прекратилось. Я была так измучена, испытывала такое облегчение от того, что пытки закончились, что не сразу поняла – меня перестали кормить. Аппетита у меня практически не было, дни сливались, так что я не сразу поняла, что происходит. Около недели ко мне вообще никто не заходил, потом меня стали периодически выводить – взвешивали, измеряли, фотографировали и возвращали в камеру. И каждый раз я ждала, что пытки начнутся снова. Но, видимо, они решили довести эксперимент до конца.

– Скажи, Эбби, – голос Ричарда звучал непривычно глухо и безжизненно. – Ты могла бы узнать тех, кто всё это с тобой делал?

– Да. Я никогда не забуду их лица. Но неужели мне нужно будет снова с ними встречаться? – Эбби крепче прижалась к Ричарду и ощутимо задрожала.

– Не придётся, – вмешался Дэн. – Только фотографии. Немного попозже. Кстати, тот врач, что сейчас зашивает парня, он был среди них? Ты явно его испугалась.

– Не его, – Эбби покачала головой. – Его среди них не было. Но его халат... Я, наверное, больше никогда не смогу смотреть на белый халат без содрогания.

– Сможешь, – с ласковой улыбкой возразил Ричард. – Стоит тебе только познакомиться с моим братом Джеффри. Он тоже врач, и, поверь мне, ты перестанешь бояться врачей, как только с ним познакомишься.

– Рэнди перестала, – сказал Роб. – Она тоже врачей боялась. Тоже была реакция на белый халат. Правда, причин у неё для этого было поменьше, чем у тебя, но много ли нужно, чтобы возникла фобия? Она рассказывала, что вспомнила об этом своём страхе лишь спустя почти неделю после знакомства с Джеффри. Точнее – вспомнила, что этот страх у неё был, но куда-то делся. И с тобой будет так же, я уверен.