В объятиях его снов - Ксюра Невестина

Мне нужно добиться материальной независимости как можно скорее, или я просто сгорю. Фигурально выражаясь. Но как ее добиться, если даже в родном мире я, будучи студенткой, оставалась на обеспечении родителей? Мой личный заработок ограничивался университетской стипендией в пять тысяч рублей. На эти деньги только маленькие золотые гвоздики с небольшим цветным камешком купишь.

— Иди к себе в комнату. Темнеет, — предложил Клео, также поднимаясь из-за стола. — Можешь вернуться ко мне, если с истериками покончено.

Истериками?! Я не поверила своим ушам! Если бы Клео не стоял ко мне спиной, он бы точно поразился тем, в насколько глубокое офигение он меня вогнал! Сглотнув и поморщившись, взяла себя в руки. Мамочка у него, значит, волевая, с тяжелым характером. Она его что, в ежовых рукавицах держала, раз он срывался на мне даже с более частым постоянством, чем я попадала в неприятности. Даже сложное детство не извиняет его поведения!

— Сначала прогуляюсь немного. Мне нужно подумать, — обойдя стол, забрала гвоздики с поверхности стола и сжала в кулаке, засунув его в карман спортивных брюк. — На меня очень многое навалилось. Не хочу вываливать эмоции на тебя. Тебе и так досталось от меня по самое «нехочу».

Ссориться с Клео — не лучшая идея. Засунув гордость в то самое место, спокойно ушла из его кабинета и даже не хлопнула дверью со злости. Ничего «просто» не будет и полностью полагаться на Магнуса лже— (или не лже-) Фиара не стоит. Аудитория все также пустовала, как и минут двадцать, в течение которых мы разговаривали с Магнусом Фиаром. Никакого больше ласкового «Клео» по отношению к нему!

Скоро я наверняка буду сидеть за одной из местных парт и учить незнакомую магическую науку в течение трех лет. Никто не спрашивал меня, хотела ли я этого, но, попробовав, вряд ли смогу отказаться. Но стоит ли магия той цены, какую за нее требуют? Стоит ли она моей свободы и моего будущего? Оно столь таинственно и покрыто мраком, что я даже не пытаюсь ничего загадывать наперед. Слишком неопределенный завтрашний день, что строить планы на послезавтра — кощунство.

Смеркалось. Когда наконец-то спустилась на первый этаж и вышла на улицу, совсем стемнело. Волшебные белые огонечки, как светлячки, парили повсюду, освещая тропинки, соединенные между собой пятью сооружениями. В самом центре огненной академии под землей располагался таинственный ритуальный зал, а над ним — большая беседка, которую приметила в первый же день.

В беседке никого не было, и я поспешила занять ее первой. Простая, казалось бы, типичная деревянная конструкция без изысков, но с растительным узором стенных перегородок под перилами и колонн, на которых держалась крыша. Дул легкий прохладный ветерок, вынуждая ежиться от холода, и только благодаря ему на улице не стояла гробовая тишина. Ветер посвистывал, как спящий сказочный дракон спал, похрапывая.

Откровенно говоря, я не знала, как мне быть и что делать. Сев на скамейку, откинулась на деревянный столб колонны, а затем и вовсе легла на лавку, как на гамак, подложив руки под голову. Мне не давало покоя подозрительное поведение большинства личностей, встреченных за последние несколько дней. До ужаса странный Магнус, который вроде и хочет что-то большее, чем просто реализация снов, но все равно ведет к одному и тому же.

Но ведь не только он мучил меня. Уж с любовью я бы разобралась, но Клаус Ранхар-то? Сначала строил из себя террориста, готового перебить всех живых в академии. Потом — злобного завуча, второе имя которого звучит не иначе как халатность. Кого он изображал, защищая меня от Дагмара? Спеца по охране, как главы безопасности? Если бы я знала мотивы его действий, смогла бы хоть что-то понять.

А сам Дагмар? Дагмар Волхам? Феникс с замершей привязкой к некой Майи Длолли. И он утверждает, что Майя Волкова, моя мать, и есть та Майя Длолли, которая сбежала от него уйму лет назад. В чем логика? Мы с той женщиной похожи, и, по возрасту, я гожусь ей в дочери? Разве можно утверждать кровное родство лишь на основании внешнего сходства? Тогда все люди — родственники друг другу. Ведь у всех две руки, две ноги, голова…

Сумасшедший дом, а не огненная академия в самом деле! Перевернувшись на бок, устремила взгляд по ухоженным клумбам, расположенным между тропинками на площади газона. В сумеречной темноте угасшие цветы выглядели совсем мрачно. И почему мне в голову лезли такие пессимистичные мысли? Думаю о всякой трагической чуши! Разве не стоило подумать о чем-то более позитивном, вроде неудачного проникновения в ритуальный зал? Из-за этого Клаус Ранхар отказался от охоты на меня!

Но пессимизм ухватился за меня руками, ногами, лапами, клешнями или что у него там было, и шорох, а после и стук шагов по двум деревянным ступенькам беседки оповестил, что я больше не одна.

Резко сев на скамейке, я чуть было не ударилась затылком о деревянную перекладину: спина тут же напомнила о себе, прихватив за собой в «гости» головокружение. Либо мне реально не повезло собрать все шишки и встретить этого человека, либо кое-кто дожидался, пока я останусь одна. А вот это уже подозрительно!

— Добрый вечер, Ольга, — поздоровалась ректор Лунн. Каблучки ее остроносых туфель стучали по деревянному полу беседки. — Нелегко вам пришлось в последние дни. Находитесь меж двух драконов, как между двух огней. Драконы… — старуха взяла театральную паузу, — не те, кто готов идти брат на брата ради любви.

Клео… то есть Магнус, предупреждал, что она опасна. Но никто за последние двое суток ни разу не назвал меня моим родным именем! И это… подкупало. Старуха Шапокляк знала, на что лучше надавить! Теперь ее внешность не казалась мне какой-то по-особенному ужасной. Обычная старушка в необычном, слишком модном для ее возраста наряде, сидевшем на ней как сюртук на смотрителе Мунн…

…она сказала, что Клаус и Магнус — братья? Разве не смотритель Мунн — старший брат Магнуса под личиной старика?

— Вижу, они не рассказали вам о кровном родстве между ними, — прошелестела, как осенняя листва, старуха и присела рядом со мной. — Мне известно гораздо больше, чем этим двоим оболтусам. Я прожила гораздо дольше их двоих вместе взятых и знаю о чем говорю. Я вижу, как вам больно от связи с младшим из братьев.

— Простите, но это мое личное дело, — фыркнула, отмахиваясь. Но слова старухи ударили по больному, попав точно в цель. — С Магнусом и нашими отношениями я сама разберусь. Некоторые ошибки должны быть совершены. И чем раньше, тем лучше.

— Волхам уже рассказал тебе, кем была твоя мать? — вдруг поинтересовалась ректор Лунн, и я передернулась, чего не смогла скрыть от нее. — Это я посоветовала Майе скрыться в мире, где магии нет и никогда не было по-настоящему. Только так я могла защитить огненный тотем от охамевших драконов.

Чушь! Если бы моя мама была настоящей волшебницей, она бы рассказала об этом хотя бы в детских сказках на ночь! Мама всегда гордилась собой, своими успехами и никогда, никогда не утаивала ничего грандиозного, если подобное случалось! Она даже мелкие победы коллекционировала, выставляя напоказ! Ей бы моральных сил не хватило скрывать нечто подобное всю мою жизнь!