Капитанская дочка для пирата - Мирослава Адьяр

Ария затихает. Задерживает дыхание. Приподнимаюсь и ловлю ее силуэт в темноте, вожу ладонями по лицу, запускаю пальцы в мягкие волосы, втягиваю настырный запах ландышей и наслаждаюсь.

Моя женщина. Единственная.

– Моя… Я тебя нашел, украл и никому не отдам. Слышишь? Даже Ишис не встанет на моем пути.

Она улыбается. Я чувствую это пальцами, когда касаюсь ее щек, когда очерчиваю губы. Как странно, узнавать человека вот так. В темноте. Будто не видел ее никогда до этого, все иначе. Вспоминаю ее песню и щемит в груди.

На палубе она тоже была совсем другой. Непривычной. Взрослой. Скорбящей о ближнем.

– Слышу, – шепчет тихо, а голос по каюте разливается тихим перезвоном.

– Спой еще.

Она замолкает на мгновение, обдумывает что-то. А потом с ее губ слетает тихая мелодия, которую на севере называю «Песней живых». Она похожа на ту, что Ария пела для Явира, она тоже о памяти и пути домой.

О бесконечном море, о вынужденной разлуке, о надежде, горе и победе над штормом. О том, как несгибаемая воля вела моряков к родным берегам, сквозь преграды и невзгоды.

Как боги отправляли их жизни, но не могли отравить души. Забирали свободу, но не могли сломить.

Ломали корабли, но не могли сокрушить веру в рассвет и чистое небо.

Песня льется и льется, звенит во мне, бьется, расправляет крылья и обнимает за плечи.

Закрываю глаза всего на мгновение, а распахиваю их на рассвете. Мои внутренние часы безошибочно определяют, что Ойс уже поднялся над горизонтом.

Ария спит, прижавшись к груди. Кутается в край покрывала и эротично изгибает ногу в колене. Красивая, нежная и такая трогательная с этим сочным румянцем, что оттеняют ее волосы.

На ней только моя рубашка, а от кожи пахнет мылом и привычными цветами. Видать, пока я дрых, она и в душ успела сходить.

Поглаживаю по плечам, перебираюсь к груди. Касаюсь кожи. Синяя капля блестит, как слеза, а от нее под ребрами распускается венозный цветок. Врос в мою девочку, пустил метастазы. Как уберечь ее от этого?

Отказаться от поисков? Бросить затею и прожить с ней несколько счастливых лет? Может, она даже подарит мне сына или дочь. Но… у Федерико осталось так мало времени. Он молод и достоин счастья. Не могу же я жертвовать одним человеком ради другого? А если носить эту ношу смертельно-опасно для Арии? Слишком сложный выбор. И очень много вопросов, а ответить некому.

Пальцы согреваются от ее бархатной кожи. Теплой, как прогретый Ойсом песок.

Поспешно встаю, потому что все еще во вчерашней одежде. Даже в волосах можно найти кусочки тины из того злополучного озера. Передергиваю плечами от отвращения, стоит только вспомнить русалок и их жуткие лица.

Стаскиваю тряпки, отбрасываю в сторону, чтобы глаза не мозолили и быстро ополаскиваюсь в холодной воде.

Когда возвращаюсь к постели, Ария сонно что-то бормочет и переворачивается на другой бок, потягивается, раскидывая красные ручейки волос по подушке.

Нависаю над ней, пробираюсь рукой под рубашку, едва касаюсь белой кожи. Хочу надавить сильнее, но сдерживаюсь. Сегодня я хочу быть нежным.

Когда касаюсь губами сжатых от возбуждения сосков, Ария вздыхает и изгибается. Да… буду дарить тебе ласки столько, сколько будет хватать сил.

Раздвигаю осторожно ноги, раскрывая ее. Поглаживая пальцами, отодвигаю мягкий трикотаж трусиков. Накрываю собой, стараясь не давить весом. Когда по чуть-чуть толкаюсь вглубь, Ария приоткрывает ресницы и вплетает руки в мои волосы.

– Энзо, я пока что не стеклянная, – шепчет мне на ухо, прижимая к себе, заставляя вдавливать ее в кровать.

Смеюсь в губы. Мне правда страшно ее ранить.

– Я хочу подарить тебе немного нежности с утра. Доверься.

Она чуть отпускает руки, позволяет двигаться так, как захочу, выводит у меня на спине ногтями зигзаги и узоры, посылая по коже волну мурашек. Не давит, просто касается, ласкает, все еще окутанная мягкой дремой.

Она плотная и горячая внутри. Заставляет меня плавиться от желания и срываться с цепи. Ускоряюсь, стараясь словить каждое ее движение. Поймать ритм, чтобы дарить себя без остатка.

Я не хочу ее сравнивать ни с одной из женщин, что были в моей постели. Не стану вспоминать прошлое. Она – мое настоящее, и, ерш зеленый, я буду не я, если не найду выход.

Ария чувствует, что я едва держу себя в руках, и резко проводит ногтями от загривка до поясницы. Выгибается навстречу, сжимается так, что я готов сигануть в пропасть немедленно, но держусь, продлеваю сладкую муку.

Приподнимаюсь, а она закидывает ножки мне на плечи. Замедляюсь намеренно, почти разлетаюсь на части, но наблюдать, как она извивается подо мной – особый вид удовольствия.

Синева глаз топит меня в сладком омуте, отчего я захлебываюсь стонами и рыком, жар раздирает, толкая на безумства. Сжимаю лодыжки Арии и немного развожу в стороны ноги. Она гибкая, податливая. Кусает губу и комкает простынь в кулачках. Вхожу резко и глубоко, до основания, и только, когда девушка протяжно вскрикивает, напираю сильней и трескаюсь на сладкие осколки.