Маньяки на учебе - Ева Финова

Я встряхнула головой, прогоняя напавшую дрему, подняла на него взгляд, и… Увидела мутные зрачки в глазницах красивого до неприличия слепца.

Губы же произнесли непроизвольно:

– Но зачем?

– Это неважно, – ответил он, слегка улыбнувшись. – Гораздо важнее, кто есть ты на самом деле.

Подняв вверх, он медленно скользнул по плечу своей обжигающе теплой ладонью, полыхнувшей магией в темноте. Затем занырнул в распахнувшийся ворот шерстяной рубахи и прикоснулся к левой ключице. И улыбка слепца стала запредельной:

– Теперь не спрячешься.

Его слова мгновенно отрезвили, выводя из состояния эдакого транса, и я отпрянула, толкнув его руками в безумно жесткий пресс. Чуть пальцы не сломала.

– И кто же я есть, по-вашему?

Но, не дав ему договорить, решила убраться куда подальше, кинув уже через плечо:

– Хотя неважно, мне пора!

– Совсем скоро ты придешь ко мне, тогда и узнаешь, – кинул мне вслед мужчина, прежде чем исчезнуть на месте.

А я, уже свернув было в оживленный переулок, чуть не налетела на мелкого парнишку, со всех ног спешащего куда-то. Точнее, не так. Мелкий пробирался сквозь толпу вдоль стены и запнулся о мою выставленную вперед ногу. И потому обернуться и глянуть вслед этому спасителю-нахалу толком не удалось. Вдобавок я узнала мальчика. Это же сын той самой служанки, которую отправили на эшафот.

– Привет, – поздоровалась, помогая подняться на ноги.

– Я-я… – начал было он смущенно. Но я приложила палец к губам и бросила:

– Пойдем на Трисовую улицу, нас уже ждут.

Пару мгновений я наблюдала за игрой эмоций на его лице: от страха до негодования, заканчивая робкой радостью, – прежде чем схватила за плечо и чуть ли не силком потащила за собой.

Нужно было спешить и решить вопрос с заключенными, пока матушка нас не хватилась. В прошлый раз, когда мы с леди Ни Архен выбирались в город и задержались на какую-то пару часов, получили от маменьки тот еще нагоняй.

И пока предавалась веселым воспоминаниям о гневных догонялках между суккубкой и бывшей стражницей по всему поместью, я умудрялась ловко шнырять по улице, то и дело уворачиваясь от локтей прохожих, прежде чем мы свернули в нужном направлении и миновали пару тупичков, перемахнув через каменную ограду.

– Ну, наконец-то, – не удержался от восклицания брат, снимая с себя эту мерзкую балаклаву.

Я же в очередной раз вспомнила его мину, когда леди Алия притащила нам костюм палача, и оттого непроизвольно прыснула, развеселившись.

– Что смешного? – буркнул вечно серьезный Лодис, не в пример задорному и постоянно попадающему в передряги Шуани.

– Ни-че-го, – передразнила я его и обернулась к насупившемуся мальчишке, уже готовящемуся зареветь в голос.

– А где мама?

– Ой, извини, – воскликнула, тут же опомнившись и подскочив к Шу.

Затем провела руками, щупая воздух в поисках магического полога.

– Они здесь, – отвлек меня, как оказалось, от бесполезного занятия Лод, толкнув дверь рядом с собой. В приоткрывшуюся щель тут же показался полыхающий у стены очаг и заключенные, уткнувшиеся лицами в чашки с едой, сидя за деревянным столом.

Оттолкнув меня локтем, первым влетел в комнату парень с криками:

– Мамуля! Мамочка, ма…

И кинулся в объятья изможденной женщины, лучезарно улыбнувшейся сыну. От толчка на моем поясе звякнул кошель с золотишком этого подлеца Авити, о котором я тут же вспомнила и, отцепив, протянула его Рачель.

– Вот, это компенсация… за все ваши страдания.

На что другая женщина уже преклонных лет с безумным бегающим взглядом хмыкнула и выразила всеобщее негодование остальных везучих:

– А наша компенсация где?

Я же об этом не подумала, и потому кошель с золотом замер в руках на полпути к цели. Сидящий с краю стола ушлый мужик резко дернулся в мою сторону, наверняка собираясь облегчить мою ношу, однако наткнулся на направленный в его сторону кинжал Шу, хотя тот был в чехле.

Лод же, стоя у двери, решил пояснить вместо нас двоих:

– Вы, убийцы, воры и наемницы, будьте благодарны за такое везение. – И после многозначительной паузы добавил: – А чтобы это везение и дальше вам сопутствовало… У меня есть для вас щедрое предложение, наверняка способное озолотить всякого, кто согласится.