Театральная сказка - Игорь Малышев

Так или иначе, но повстречав на улицах Москвы четыре оживших изваяния из тринадцати, воплощённых Шемякиным, дети решили снова сходить на Болотную площадь и рассмотреть памятник повнимательней.

Приближались с опаской. Словно к привязанным, но бешеным и смертельно опасным псам.

В Москве с самого утра шёл снег, на лицах демонов лежали белые маски.

– Спрятались, – сказал Мыш, нервно теребя цепь, обозначавшую границу приближения к памятнику.

– От этого маскарада они ещё страшнее, – призналась Ветка.

Она отобрала у мальчика цепочку.

– Не нервничай.

– Я не нервничаю.

– Правильно. Смотри, какая смешная шапочка у «Наркомана» на лысине.

– Очень миленькая, – нервно хихикнул Мыш. – Кипу напоминает.

– Да и вообще, он редкий милашка, – дурачась, начали обсуждать его дети.

Раздался хрюкающий смешок, и со свиной морды «Воровства» упал снег.

Словно по команде, статуи стали совершать мелкие, почти незаметные движения: вздрагивали веками, приоткрывали губы, высовывали языки. Снежные маски опадали, открывая тёмные лица. Скоро все тринадцать масок упали, и демоны уставились на Мыша и Ветку, будто запоминая или вспоминая их.

Дети попятились. Очень хотелось бежать, но их останавливало неизвестно откуда взявшееся знание того, что от собак и врагов убегать нельзя – воспримут как слабость и разорвут.

Взявшись за руки, медленно шли прочь от памятника, стараясь не показать, как им страшно.

– Жаба, – сказала Ветка задыхающимся шёпотом. – В смысле «Проституция». Очень похожа на даму, что увела нас с подругой из притона и от которой я потом сама сбежала. Помнишь, я рассказывала про свадьбу сверчков?

Мыш уже даже не удивился.

Навстречу им, опираясь на палку, шёл пенсионер с пышными, как у Ницше, седыми усами, под которыми совсем утонул рот.

– Подожди, – шепнула Ветка Мышу. – Давай понаблюдаем.

Дедушка уверенно доковылял до памятника, постоял неподвижно, взмахнул рукой.

– Он Садизму записку кинул? Я правильно поняла? – с удивлением спросила у Мыша Ветка.

– Ему.

– А ведь такой благообразный на вид.

– В тихом омуте…

Они сели на скамейку невдалеке от памятника и некоторое время наблюдали, как люди идут и идут к демонам. Персонажи проходили самые разные: дорого одетые девушки с южным загаром на щеках; старухи-азиатки в обносках; городские сумасшедшие – философы, мистики с горячечным блеском в глазах; офисные клерки, будто бы сделанные по единому и оттого скучному шаблону; бородатые толстяки с «конскими хвостами», похожие на священников; вовсе непонятные из-за низко надвинутых капюшонов личности – без пола, возраста и примет… Один из пришедших встал перед скульптурами и некоторое время стоял, раскинув руки, будто впитывая что-то всем телом. Окончив ритуал, внезапно съёжился и быстро пошёл прочь, словно унося краденое. Строго одетая старушка привела к памятнику девочку и, поспешно обернувшись, заставила её поклониться.

Некоторые из «паломников» были знакомы друг с другом, обменивались кивками и лёгкими поклонами.

– Слушай, ведь и вправду секта, – сказала Ветка.

Дунул ветер, понёс снежную пыль, подхватил комочки-записки, и они, весело подпрыгивая, разбежались по скверу. Один остановился возле ботинка Ветки. Она с опасливым любопытством подняла бумажку, развернула. Коряво написанные буквы, цепляясь друг за друга, сложились в слова: «Хочу девочку Юлечку маленькую сладенькую как пастила».

– Фффф, паскудство какое…

Ветка брезгливо, словно таракана, отбросила измаранный клочок.

– Пойдём отсюда. Отвратительное место.

– А ты никогда не думала, что связь может работать в обоих направлениях? – спросил Мыш, когда они выходили из сквера. – Если эти люди что-то просят у демонов, рано или поздно демоны тоже могут обратиться к ним с просьбой. Логично?

– Ох, не хотела бы я, чтобы демоны просили меня о чём-то. – Ветка поёжилась. – Даже самым вежливым образом.

– Если просишь, надо быть готовым отработать.

– Спорить не о чем.