Последний стожар - Дмитрий Емец

Настасья засмеялась:

– Ну, зачем позвали, я тебе скажу… Позвали потому, что тема красавиц и умниц у них раскрыта не полностью. Артефакты похищены, начальство бушует, в городе творится не пойми что… Нахабе просто велели нас позвать, и, вынужденный это сделать, он стал торопливо подчищать список… В конце концов, на ёлке есть шишки и покрупнее.

Практикант вскинул голову. Щеки его запылали:

– Как вы неуважительно говорите о Невере Невзоровиче! Он знающий человек и исключительный профессионал!

– Да, само собой! – сказал Бермята и торопливо принялся наглаживать Юстика по плечу.

Ева опустила глаза, чтобы скрыть улыбку.

Настасья опять забегала по комнате, часто останавливаясь и вчитываясь в список. Она бегала, бегала, бегала… У Евы голова закружилась наблюдать за ней. И тут Настасья вдруг расхохоталась. Распахнула окно на улицу, повалив цветы в горшках, и воскликнула радостно и громко:

– Жизнь! Где же ты? Как ты проходишь? На что тратишься? – И, танцуя, заскользила по паркету. На пути ей попался стул с мирно сидящим на нём Бермятой. Настасья схватила его за плечи, потрясла и воскликнула: – Ну что ты тут сидишь такой тухлый?! Такой весь никакой! Марш завоёвывать царства, зажигать и гасить звёзды!.. Где ваши спасённые принцессы, поручик?!

Юстик, услышавший такое, так и застыл. До этого он мирно раскладывал на скатерти чайные ложечки, помещая их в ряд и проверяя, все ли они одной длины.

Бермята, призванный завоёвывать царства, пока медлил приниматься за дело. Видя, что от него толку не добьёшься, Настасья схватила с пола пустой стаканчик из-под йогурта и запустила его в Юстика. Потом вновь начала носиться по комнате. Сдвигала стулья, что-то переставляла, подбрасывала. Потом высунулась в окно и стала срывать с ветки яркие листья.

– Она в меня йогуртом запустила! – пожаловался Юстиниан Григорьевич-млад.

– Ну не кирпичом же! – заметил Бермята.

– Но она такая умная!.. Она мой кумир!

Бермята усмехнулся:

– Настасья не просто умная! У неё мозг работает сразу в десяти разных направлениях. Но она тратит на это ужасно много энергии, и потом у неё того…

– Откат? – спросила Ева со знающим видом.

– Нет – разгрузка. Она начинает бегать, булочками кидаться. Это обычно недолго, но мозг восстанавливается.

Ева подобрала стаканчик от йогурта.

– Да, – кивнула она, – у нас есть такая девочка в школе! Решила четыре варианта на городской олимпиаде по математике, а потом ныла, что мы не оставили ей шоколадку, и бросала в нас скомканной фольгой.

– Я всё знаю! Вы про меня говорите! – крикнула из другого конца комнаты Настасья. Потом подбежала к Бермяте и принялась его щекотать.

Бермята, послушно расставив руки, стоял как дубовый пень и смотрел на неё. Было заметно, что он получает удовольствие, но удовольствие это вежливое, как у серьёзного, бойцовской породы пса, который сам не умеет веселиться, но умеет понимать, что вот это и есть веселье, и благодарен за саму предоставленную возможность. Кроме того, во взгляде Бермяты таилась и какая-то странная, непонятная Еве грусть. Подождав, пока Настастья перестанет его щекотать, он вежливо произнёс без смягчения согласных на конце:

– Ой, боюс, боюс, боюс!

Настасья возмущённо замахала на него руками и убежала к холодильнику.

– Я тут решила съесть тортик с огурчиком, а его нет!.. Ой! Косу дверцей холодильника прищемила! – вопила она.

– А когда она совсем устанет? – спросила Ева.

– Я всё слышу! – крикнула Настасья от холодильника.

– Когда совсем устанет – тогда автоспатокинез, – объяснил Бермята. – Ещё один дар. Видела детей на прогулке? Только что бежали – и вдруг хлоп на асфальт: «Больше не могу! Возьмите нас на ручки!» Пять минут их на ручках несут, а потом они кошку какую-нибудь увидели – и опять – вжик! – ракетой. Оказывается, восстановились. Это Настасья с её автоспатокинезом!

Настасья подошла и слушала.

– Вот-вот! В детстве меня постоянно будили и вечно заставляли куда-то идти. Бери больше – тащи дальше! В результате я постоянно хотела спать, и у меня выработался защитный автоспатокинез. Я могу мгновенно заснуть где угодно – сидя, стоя, лёжа, в транспорте, на бегу, во время разговора – и проснуться в назначенное время. Например, через семь секунд… или через минуту… или через десять минут и пять секунд! – Настасья говорила уже спокойно и здраво. Она сердито, не веря, что она могла заниматься такими глупостями, закрыла окно, вернула на подоконник горшки, выбросила жёлтые листья в корзину и, кашлянув, сказала: – Не обращайте внимания! Насморк, осень, простуда. Мозг получает мало кислорода – и я начинаю чудить. Думать о том, что я не только трудовой организм, но немного и прекрасная женщина! Не правда ли, молодой человек? – обратилась она к магенту Веселину.

– О да! Вы лучше всех! Даже лучше Невера Невзоровича! – восторженно закивал практикант.

– Я предпочла бы комплимент попроще, – хмыкнула Настасья. – Не осмеливаюсь, как говорится, конкурировать. Ну да за неимением лучшего приму и этот.

Телефон Евы забился в кармане мелкой дрожью. Звонила мама.

– Слушайте, господа! Давайте уже со мной что-нибудь решим! – потребовала Ева.

Юстик удивлённо взглянул на неё. До этого он замечал Еву не больше, чем если бы она была картиной на стене. Всё его внимание было отдано великолепной Настасье.

– А что с тобой решать? – спросил он.

– Что мне делать с мамой? Ей, наверное, из школы позвонили, что меня сегодня не было… И мама теперь названивает мне! Я сейчас беру рюкзак и уезжаю!

Настасья озабоченно куснула палец. У неё было два места для укусов – кончик косы и внешний сгиб большого пальца. Она кусала их выборочно, по степени важности момента. На сгибе был даже шрамик, как некое место постоянного укуса.

– Погоди… Надо сообразить, как лучше… Юстик, вы ведь у нас лицо официальное? Можете попросить у своего начальства охрану для девочки? Только, умоляю, не атлантов! Помнится, меня как-то охраняли атланты! По пути мне каждые сто метров попадались мраморные статуи… Можно было подумать, что я гуляю по Летнему саду, а не иду на рассвете вдоль хлебозавода в Черкизово…

Практикант с готовностью вытянул из кармана книжку с прорезью в обложке. Ева уже усвоила, что эта штука называется у магов вещун и совмещает в себе много разных функций. На задней части обложки было изображено ухо с серьгой, а чуть пониже с большим юмором был набросан рот, тоже весьма пиратских очертаний.

– Ну, я человек маленький, работаю недавно, сам ничего не решаю… – прощебетал Юстик, поднося к своему уху нарисованное. – Другое дело – Невер Невзорович… А что ему сказать? С какой целью нужна охрана?

– Мм… А вот это сложный вопрос… Стоит ли упоминать про стожара? – протянула Настастья.