Верь мне, Есения - Алеся Лис

— Мисс? — обращается ко мне человек в белом халате, показывая браслет с подвеской. Послушно протягиваю руку и чувствую, как запястье оплетает прохладная металлическая цепочка, а камешек ложится точно по центру, накрывая едва видимую голубоватую венку. — Готово! — оповещает кого-то позади себя лекарь и ступает дальше, а я зябко натягиваю рукав на браслет. Мне до одури хочется сорвать его с руки и выкинуть куда подальше, и я изо всех сил сдерживаюсь, чтоб не учудить подобную глупость.

— Есения? Сеня? — кто-то внезапно заключает меня в крепкие теплые объятья. Хотя… Кривлю душой, знаю, кто этот кто-то, знаю, еще до того, как он подходит ко мне. Я все утро, чувствую пристальный взгляд внимательных голубых глаз, и теперь стою, прикрыв ресницы, наслаждаясь крупицами той близости, которую он готов мне дать. — Как ты?

— Терпимо, — тихо отвечаю, уткнувшись носом в его рубашку. Кейн отстраняется, чтобы заглянуть мне в глаза, и в сердце иголочкой колет сожаление.

— Я проведу вас, — оценив мой вид и кинув осторожный взгляд на соседку, хмуро заявляет он. Махнув рукой кому-то в толпе, Кейн хватает мою ладонь и начинает протискиваться в сторону выхода.

Предъявив стражникам свои браслеты и забрав верхнюю одежду из гардероба, мы, наконец, оказываемся во дворе.

Глубоко вдыхаю свежий, чуть пахнущий морозом воздух и подставляю разгоряченные щеки под прохладные капли то ли дождя, то ли снега, тающего еще в воздухе.

— Есения, — чуть понизив голос, начинает парень. Лали, деликатно отстает, дав нам возможность поговорить наедине, а вскоре я уже слышу возле нее знакомые голоса, и краем глаза отмечаю, что нас догнали Стю, Лавон, Ванора и Гисберт, которые с удовольствием составили компанию моей соседке. Вот и хорошо, а то меня совесть бы мучила, что я оставила ее одну. — Обещай мне, если твой камень станет красным, ты сразу же скажешь мне!

Кидаю удивленный взгляд на Кейна и непонимающе киваю.

— Но… почему? Что изменится? — в том, что у меня выявят лисму, я почти уверена, я провела достаточно времени с заболевшим Талботом, чтобы подцепить от него эту заразу.

— Просто пообещай, — с нажимом произносит он.

— Обещаю, — вздохнув, говорю то, что он хочет услышать. Кейн меряет меня подозрительным взглядом, и я поспешно добавляю, — Честно. Я обещаю, что скажу.

— Мне, и никому больше! — в его глазах какая-то мрачная решимость.

— Тебе и никому больше, — послушно повторяю, хотя ума не приложу, как я умудрюсь скрыть этот очевидный факт от Лали.

А утром, едва светлеет за окном, первое, что я делаю, это смотрю на свой камень и удивленно моргаю. Хрустальная капелька переливается в тусклом свете, отбрасывая разноцветные блики на стены, и сияет прозрачными гранями. Здорова? Я здорова!

Словно камень падает с души, я ведь была убеждена, меня не минует чаша сия, а вот как получилось… Может все дело в моем иномирном происхождении… или я мало времени провела с Талом… или… болезнь проявит себя чуть позже. Этот вариант тоже не стоит отбрасывать. Но сейчас, именно сейчас, я просто рада тому, что у меня нет лисмы.

Вскакиваю с кровати и, пританцовывая, иду умываться. Юлалия еще спит, высунув босую ступню из-под одеяла и, как всегда, накрывшись с головой, типичная сова.

Я успеваю приготовить овсянку на завтрак и залить кипятком травы в заварнике, когда моя соседка медленно садится на кровати и поднимает вверх руки, сладко потягиваясь.

— Привет, — широко зевнув, говорит она и снова потягивается. — Ты у нас сегодня дежурный повар?

— Та, да, — пожимаю плечами. После вчерашнего плохо спала. — Будешь овсянку?

— Ах, да… вчерашнее… — морщит лоб Лали. — Да, буду.

Отворачиваюсь к столу и принимаюсь накладывать в тарелки кашу.

— Сень, — за спиной слышится дрожащий голос соседки. — А красный камешек это здоровый или больной? Я немного забыла…