Гимназистка. Клановые игры - Бронислава Вонсович

Пить чай в компании Оленьки и Владимира Викентьевича я отказалась. Хотелось побыстрее вернуться домой к целителю, закрыться в комнате и побыть одной. Разводить политесы я сейчас была не в состоянии, мне бы хоть немного упорядочить мысли в голове, что я и сказала своему спутнику.

— Вы правы, вам следует всё обдумать и принять. И знаете ещё что, Лиза, — неожиданно сказал Николай, когда мы уже почти подошли к дому, — не доверяйте Звягинцеву. Мне кажется, что он знает, что вы не та.

— Почему вам так кажется?

— Он дружил с вашим дедушкой. Говорил как-то, что ваша мама была ему как дочь. А к вам он относится внимательно, с участием, но не как к близкому человеку.

— То есть он мог намеренно притянуть чужую душу? — вычленила я главное.

— Не знаю. Я не разбираюсь в магии, а Звягинцев к тому же владеет не основами целительства, а очень серьёзной базой, которую я оценить не в состоянии. Он один из сильнейших целителей не только в России, в мире.

— А торчит в мелком провинциальном городке…

— С чего вы взяли, что Ильинск — мелкий? — удивился Николай. — Вы просто пока видели только его малую часть. Но даже будь он таковым, Звягинцев вполне мог предпочесть его по удобству проживания. Рысьины с него разве что пылинки не сдувают.

Дверь перед нами распахнулась и пафосный лакей, чуть отойдя в сторону, изобразил не менее пафосный поклон. Войти мы не успели, на нас вихрем вылетела Оленька в незастёгнутом пальто, вцепилась в меня и требовательно спросила:

— Ну как? Что сказал Велес?

— Почему вы барышня думаете, что он вообще ответил? — проворчал вышедший вслед за ней Владимир Викентьевич.

Его пальто тоже было лишь наброшено на плечи. Торопился, значит, не меньше, чем подруга, которая нас наверняка заметила в окно и сразу решила всё узнать. Терпение и ожидание — это не для Оленьки, но, как выяснилось, и не для Владимира Викентьевича. Хотя, казалось бы, целитель должен быть солидным и не склонным к торопливости…

— Ответил, — сказал Николай. — Но помогать отказался.

— Я же говорила вам, что Велес откликнется, — победно бросила Оленька Владимиру Викентьевичу. — Коля же им отмечен.

Целитель проворчал нечто невразумительное, смотрел он при этом на меня, пытливо смотрел, так что я сразу вспомнила предостережение Николая. Я старалась не встречаться взглядом с Владимиром Викентьевичем, глядела на подругу, но мучилась мыслями, подруги ли мы теперь.

— А почему отказался помогать? — тем временем допытывалась Оленька, почему-то не у меня, а у Николая. — Потому что она не из нашего клана? Я же говорила… — Она бросила на меня короткий взгляд, смутилась и продолжать не стала, попыталась свернуть: — И всё равно, если уж откликнулся, то мог бы как-то помочь. Или он затребовал за помощь что-то такое, что вы отказались делать?

Она столь подозрительно прищурилась, что даже я засомневалась, не затребовал ли с нас Велес чего-то неподобающего. Но требование бога — всегда подобающее. Да и что он мог такого пожелать, чего бы не смог сделать сам? С другой стороны, есть же у меня какой-то таинственный договор с другом богом? Получается, не так уж они и всемогущи?

— Нет, просто отказался, без объяснений. Извини, но рассказывать о разговоре с Велесом мы ничего не будем. Ты же знаешь, разговор с богом остаётся между ним и просителем.

— Но ведь он всё равно как-то объяснил свой отказ? — огорчённо уточнила Оленька.

— Ольга Петровна, боги мыслят не так, как мы, — чуть снисходительно сказал Владимир Викентьевич. — И уж объяснять своё решение они точно не обязаны.

Конечно, сейчас он поддерживал нас с Николаем, но в том, что он нам не поверил, я не засомневалась ни на миг: уж слишком задумчивым стал у него взгляд. Но уличать нас в чём-то он не стал, и на том спасибо.

— Вот ведь… — расстроилась Оленька. — Столько надежд, и все прахом. Лиза, ты плакала? У тебя глаза красные.

— Лиза немного расстроилась, — пояснил Николай. — Но уже в порядке.