Сомбра. Кровь предателя - Марина Кошелева

Джеральд

Когда Раймира, затаив дыхание, сказала правду, я с облегчением выдохнул. Хотя тут следовало, наоборот, разъяриться. Но какой смысл изображать злость, если основной запал уже иссяк?

Когда я узнал, что мать маленькой сомбры была теневым магом, то не сразу связал это с происходящими событиями, а когда подумал хорошенько, потом еще раз, затем припомнил все с самого начала, то буквально прозрел. Словно плутая в темной комнате, наконец нашел нужную ручку, повернул ее, дернул дверь на себя и ослеп от яркого света. Вот тогда я был готов рвать и метать, даже всерьез собирался выбить дверь, если говорить со мной не пожелают. Но Раймира разговора не испугалась. И даже сейчас, слава богам, не билась в истерике, руки не заламывала и не кричала. И вообще кроме вполне объяснимой бледности, в остальном держалась потрясающе стойко.

- Подождите. Сбежал? - я не отпустил руки, а правой даже чуть сильнее сжал ее плечо. -Он потом вернулся?

Раймира изумленно воззрилась на меня.

- Вас только это волнует?

Не только. Но остальное я и сам знал. И после подтверждения главного, пришло время и мне говорить начистоту.

- Про альма я догадался. У вас ведь дар тени, верно?

Девушка, недовольная моей осведомленностью, поджала губы. Кивнула. Бросила взгляд на плечо, которое я все еще сжимал.

- Вернулся. А откуда вам известно... про тень?

Руки с ее плеч я все же убрал. Чтобы и мне, и ей было спокойней.

- Помните наш разговор о наследовании способностей? У вашего отца был лекарский дар, а у матери - теневой. Вы могли унаследовать тот или другой. Но целительство я сразу отбросил. Вы ведь знаете, что способности накладывают определенный отпечаток на всех, кто ими обладает? Лекари обычно спокойные, размеренные, этакие профессора, даже если совсем юнцы. Иллюзоры - порывисты и горячи. Боевые маги - дисциплинированны и упрямы сверх меры. А теневики похожи на глубокий омут.

Девушка на последних словах вскинулась, поглядела остро, напряженно.

- Мама была теневиком? Вы точно знаете?

Кажется, это удивило ее больше всего. Действительно не знала?

Я кивнул, вдруг поймав себя на том, что гляжу на девушку безотрывно. И в очередной раз разозлился. В последние дни злость стала мои извечным спутником. С того самого момента, как я нарушил собственные правила.

- Точно, - подтвердил я, чуть резче, чем было нужно.

После этого молчание затянулось, стало тяжелым и неприятным. Нам обоим что-то мешало говорить нормально, как обычным людям. Мне - злость, ей, вероятно, осторожность. Девушка безмолвствовала, глядя куда-то в угол, дышала шумно и кусала губы.

- Вы... - сжав и так настрадавшиеся губы так, что они побелели, Раймира, вздернув подбородок, поглядела на меня и часто заморгала от волнения. - Что будет дальше? Что. вы намерены делать?

Задумавшись лишь на секунду, я сказал то, что решил для себя еще до нашего разговора:

- Ничего.

Она так резко повернула голову, что в шее что хрустнуло, однако девушка этого даже не заметила.

- Ничего? Но почему? Я ведь хочу уехать из Мейра! Вы должны сообщить о сомбре, которая скрыла альма и собирается покинуть страну!

Она произнесла это с таким запалом, будто хотела, чтоб я непременно сдал ее властям.

- Если желаете... - с улыбкой начал я, но она тут же вспыхнула и поправилась:

- Нет, конечно! Просто я не...

- Я ведь дал слово, что договор не нарушу, что бы вы не сказали.

Она снова замолчала, сверкая красными щеками, но на новые вопросы не решалась, и они, невысказанные, так и витали в воздухе. Она не понимала. Я и сам до конца не верил в то, что делал. Следил за ней и раздумывал, не повредился ли головой. Это бы все объяснило.

- Когда вы примчались в лес, знали о засаде? - сам заговорил я.

Она кивнула, не вовлекаясь в разговор.

- Когда снова появилась иллюзия, вы это видели?

- Видела.

Больше ничего не расскажет, понял я. Только если вытягивать по слову. Но мне сказанного было мало, поэтому я продолжил за нее:

- Когда она внезапно начала исчезать, я глазам не поверил. Ваша работа?

- Моя, - тихо побормотала она. Я едва расслышал.

Несколько минут мы снова стояли молча. Можно было уходить, но мне не хотелось. Когда еще у нас случится такой разговор? Пусть немногословный, тихий и напряженный, но честный. Когда можно озвучить сложный вопрос, и получить ответ.