Трое за Ларцом - Екатерина Федорова

— Ну, Тимофей… Вы же этих сигвортов… гм… Не только видели, но и ощущали, скажем так. А тут — целый заповедник молодых здоровых мужчин, разных рас правда, но, в целом, физиология-то у всех сходная…

Приплыли блюда, на которых навалено было до краев. Хозяин приволок два громадных кувшина, бухнул на стол.

— Вот! И деньги вперед. А то все маги, все умные больно…

— И часто вас так… гм… обижают? — участливо спросил Вигала. — Я имею в виду — кушая у вас бесплатно?

Физиономия хозяина, и без того как будто специально отлитая для фильмов ужасов, перекосилась. Так вот ты какой, Кощей Бессмертный…

— Меня… р-рав! Не обижают! Я сам кого хочешь…

— Монетка — вот, — услужливо сказал Леха, вытаскивая из мешочка, полученного ими от кирглей, тоненький кругляш.

Это сразу же перевело мысли хозяина в другую плоскость.

— Всего лишь два пукеля?! — рыкнул он, метнув на монетку недовольный взгляд. — Маловато, однако…

— Гонишь, хозяин, — мгновенно среагировал Леха — и совершенно правильно отреагировал, судя по мгновенно дрогнувшей физиономии трактир шика. — Всем нормально, а тебе маловато. Пацаны, встали, дружно пошли отсюда… Два пукеля ему мало! Ты сам пойди эти пукели заработай!

Хозяин молча сгреб монетку с Лехиной ладони и потопал к стойке.

— Лохи мы, — с явным сожалением проговорил Леха. — Многовато заплатили этому зверюге, многовато… Раз уж он так быстро перестал торговаться. Вполне мог бы согласиться и на одну пуклю… Или пукель? Ну у них тут и валютка.

Они начали есть. Еда была более чем приличная, вино же и вовсе — такого качества, какого Тимофей в своей прежней жизни и во сне не видал, и слыхом не слыхал… Экологически чистый продукт, надо понимать. И неудивительно — на всей планете одна сплошная магия вперемешку с зеленью, нигде никакой химии, экология процветает и даже злобствует — одни калаучи чего только стоят. Так что вино в рот вливается чуть ли не само, а потом наполняет его таким букетом и ароматом, что небо плавится от восторга. Все трое были голодны, а потому тарелки пустели быстро. Чуть ли не мгновенно. Равно как и кувшины.

— Так, я не понял, — с набитым ртом возмутился Леха, когда голод уже был унят. — А где же эти самые… девки, танцы и прочее?

— А вот за это, Леха, тут надо платить отдельно, — коварно ухмыльнулся Вигала.

— Ну, жлобы…

Хлопнула входная дверь — в трактир вошла какая-то личность. С его приходом посетители трактира враз оживились. Те, кто сидел далеко от стойки, начали пересаживаться к ней поближе.

— Повезло, — со значением сказал Вигала. — Девок нет, зато сейчас будет петь бард. Раз народ пересаживается, значит, бард неплохой. Стоит послушать.

— Бард, — кисло пробормотал Леха. — А девки — лучше!

— Кто ж спорит, — пожал плечами Вигала. — Зов природы, вот лоси в лесу тоже о таком высоком беседуют — рогами и прочими… гм… гениталиями… Но тебе, Леха, хоть изредка, а надо все-таки приобщаться к прекрасному, так что ты уж потерпи, простодушный ты наш…

Бард оказался худым, высоким страшилищем с козявочным крохотным личиком. Кожу сплошь покрывали чешуйки медно-бежевого цвета — даже на голове, где на волосы и намека не имелось. Он нескладно опустился на толстоногий табурет, вытащил из-за спины странного вида инструмент — треугольный, что-то типа балалайки, но с толстой трубой вместо грифа. Что-то там подтянул, потренькал, подпевая жалобным голоском.

Потом повелительно топнул ногой об дощатый пол, призывая всех к вниманию, и затянул тонким, пронзительно-странным голоском:

Летела птица,

Крыло свистело.

И наливалась кровью

Синева.

И криком птица о проклятии

Пела.

И кто-то поднял вверх

Глаза.

Беда пришла, беда пришла…

Война крылом коснулась

Мира.

Змеей вползла пехота в замок

Гом.

И обернулася земля столом для смерти

Пира.

И срубленными головами полон

Замок Гом.

Кровавый звон, кровавый звон…

Перевернулась крыша мира от вопля вдов

И глаз сирот.

На разграбленье отдан

Замок.

Убит жестоко гарнизон —

Растерзан лорд.

Предвечья сон, предвечья стон…

— Баллада о проклятии Гом, — вполголоса заметил Вигала, — и поет он ее именно в том стиле, в каком и положено. И красиво поет…

Подрагивающий тонкий голос и в самом деле бередил душу. Не так, как бухающая и стонущая о глазках-алмазках родимая эстрада, — гораздо сильней.

Неожиданно от дверей послышался шум. Певец смолк, задергал тощей куриной шеей, потом торопливо протянул к зрителям сложенные лодочкой ладони. Но зрители уже прочно переключили свое внимание на двери таверны и теперь только отворачивались от него, брезгливо не замечая протянутой реки.

Певец жалобно морщил тонкие чешуйчатые губы, руки у него подрагивали.

— Заплати ему, — сказал Тимофей, глянув на Леху. — Ты ж у нас вместо казначея? Давай-давай, развязывай завязочки…

Леха недовольно скривился.

— А зачем ему платить? Нечего тут всяким мотовством заниматься! Вам бы только деньги тратить — а нам еще взятку платить, здесь на что-то существовать… Послушали, и ладно. Денежки счет любят, нечего их всяким попрошайкам раздавать… Другие вон тоже не заплатили!

Вигала глянул на братка, ощерил острые зубы. Но промолчал.

— Жучка ты, Леха, — ласково заметил Тимофей. — Даже не жук, а жучка… С маленькой буквы. Настоящий новорусс должен хотя бы прикидываться меценатом. В смысле — покровительствовать высоким искусствам. Я тебе как другу советую — или ты сейчас же свои деньги достаешь, или я буду изыскивать другой оттенок для моих слов.

Леха набычился, захрустел кожанкой.

— Не пугай…

— Да я не пугаю, — с обманчивой мягкостью сказал Тимофей, передвигая по столу кувшин с вином — чтобы отвлечь внимание заупрямившегося братка. — Однако нету в тебе широты души, а значит, не на должную высоту у тебя пальцы веером…

Леха сидел со стороны его правой руки — позиция для того, что он собирался сделать, была просто идеальная. Выдох, разворот правого колена в сторону, захват за воротник. И Леха не успел даже моргнуть, как оказался спиной на его колене, со ртом, нелепо разинутым от неожиданного нападения. Тимофей в ускоренном темпе нырнул рукой под его левую полу, выдрал оттуда из внутреннего кармана мешочек с их золотым припасом. Золотым и в переносном, и в самом прямом смысле — те два пукеля, которые получил хозяин, поблескивали хорошо знакомым красновато-желтым блеском. Толчком правой быстро вернул Леху на место. Тот к тому времени уже ожил, начал пытаться хоть как-то руками среагировать…