За Державу обидно! - Александр Конторович

– Лейтенант Синцов, – представляется второй.

– Ну… мое имя вы знаете.

– Знаем, – кивает Макаренко. – Только неожиданно это все как-то… Не, ей-богу, поверить не могу! Имперец – и в нашей глуши!

– А что тут вообще такое?

– «Мертвая земля», слыхал?

– Нет… Что это за земля такая?

– Кладбище. Для радиоактивных отходов.

– Охр… ничего себе… И как вы здесь? В смысле – вы-то тут что потеряли?

– Служим. Подразделение охраны. Типа – организация с особыми уставными задачами. По устройству – так чистый ЧОП. А так… сам понимаешь… Сюда никакое полицейское начальство и на пушечный выстрел не подойдет. Да и вообще никакое, всем жить охота.

– А вам?

Оба моих собеседника ухмыляются. Макаренко достает из нагрудного кармана дозиметр.

– На, глянь!

– Да ты так скажи!

– В целом – сказки это все про мутации и радиацию. Не, в хранилищах-то это есть, как не быть! Но здесь, наверху, чисто все. Шеф наш, Гальшин Олег Иванович – мужик правильный! И своих не подставляет. Он тут вообще-то уже лет пятнадцать сидит, здесь и живет. Все эти сказки в основном для окружающих, чтобы не совались.

– И не лезут?

– Последний раз лет пять назад приезжали. Аккурат при них и случился выброс – из одного хранилища радиоактивный пар прорвался. Гостей – как ветром сдуло! А шеф потом премию выписал сантехникам – вовремя они прокачку системы устроили. Не любит он чужих…

– А вы как сюда попали?

– Так всегда здесь были. Наш батальон эти могильники охранял. А как сократили внутренние войска, Гальшин и говорит – оставайтесь! Мол, пробью организацию особого подразделения охраны. Ну, типа, как в Газпроме. Формально-то мы Минатому подчинены, но на деле… Почитай, весь батальон остался. Техники – той даже прибавилось, он на это денег не жалеет.

– Что, так хорошо зарабатывает?

Мои собеседники ухмыляются.

– Капитан, сколько стоит один эшелон отходов захоронить?

– Да хрен его знает… много, наверное.

Макаренко ухмыляется и называет цифру.

Минут пять я это перевариваю.

– Да ладно…

– Ей-богу, не вру!

– Охренеть…

– А то ж! – старший лейтенант поднимается. – Надо шефу звякнуть, предупредить.

– О чем?

– Так в гости же поедем! – пожимает он плечами.

– А… стоит ли?

– Не волнуйся, Петрович! Гальшин – мужик правильный, и деньги большие его не испортили. Только и названия, что олигарх! А так – наш!

Но ехать пока так никуда и не пришлось. Макаренко пригласил меня в дом, и там, пока он куда-то названивал по телефону (проводному, никакая мобильная сеть здесь не ловилась), я осмотрелся.

Чистое, ухоженное помещение. Две комнаты. В первой между амбразурами расположен стол с контрольной аппаратурой и плоским монитором охранного компьютера, за которым сейчас сидит дежурный охранник. Слева от входа – оружейная пирамида, в которой стоят три автомата. Между прочим, последняя модификация АК, нам в свое время таких не досталось! В одной амбразуре на станке закреплен пулемет – ПКМ, из приемника свисает лента. В приоткрытую дверь во второй комнате видны кровати, освещенные солнечным светом из амбразур. Все на месте и в должном порядке, чувствуется опытная рука старого служаки.

По случаю моего появления отдыхающая смена уже на ногах, и я быстро успеваю перезнакомиться со всем дежурным нарядом. Он не слишком большой, всего шесть человек плюс старший – Макаренко. Ребята оказались тактичные и с расспросами не лезли, хотя такое желание на их лицах читалось совершенно отчетливо. Все, кстати говоря, бывшие «вованы», что меня теперь уже совершенно не удивляет.

Откуда-то появляется чайник, кто-то из парней открывает пару банок консервированной ветчины, режет хлеб – и вскоре мы все прихлебываем горячий чаек. Только сейчас понимаю, насколько я голоден! Но лицом в грязь ударять некрасиво, и поэтому вытаскиваю из сумки свой последний харч – кусок сырокопченой колбасы и банку паштета. Все это тотчас же попадает на стол и в быстром темпе уничтожается. Парни здесь крепкие, и аппетит у них соответствующий.

Заметив в сумке АПСБ, Синцов притаскивает из соседней комнаты несколько пачек патронов. На мой удивленный взгляд он поясняет.

– Это спецпатроны. Пули утяжеленные, без стальных сердечников, экспансивные. А скорость – вполне себе приличная, как раз для АПС. Так что мало не будет.

Притащил он и патронов для ГШ – эти, напротив, оказались повышенной мощности, пробивающие большинство обыкновенных бронежилетов.

Неплохо, однако, ребята экипированы!

Незаметно подходит к концу уже второй чайник, и разговор как-то сам собой съезжает на последние события. Пользуясь случаем, предупреждаю ребят о своем лесном знакомце. Черт его знает, где он сейчас шастает, но ничего исключать я не могу. Мое предупреждение они выслушивают внимательно, после чего старший лейтенант кивает дежурному. Тот хоть и частично участвует в общем чаепитии, однако глаз от монитора не отрывает, краем уха прислушиваясь к нашей беседе.

– Ляшков, – говорит ему Макаренко, – в темпе вальса – оповещение на все посты и в караульное помещение. Пусть там совлом не торгуют, в оба глядят! Нам такие гости не вперлись вовсе!

– Слушаю, товарищ старший лейтенант! – кивает дежурный. – Сейчас и отправлю. А какие-то приметы у этого деятеля есть?

Вспоминаю все, что видел, и пересказываю это Ляшкову. По мере моего рассказа тот изображает на экране человеческую фигуру.

– Похож, товарищ капитан?

– Пониже чуток… и виски у него почти совсем седые. Рюкзачок еще есть, небольшой такой…

– Угу! – кивает тот и подправляет изображение.

Я эту программу – ФРС (или фоторобот серый) – раньше уже видел, но здесь у дежурного какая-то сильно усовершенствованная версия. Так что злодей вышел очень даже узнаваемый. Получив мое одобрение, Ляшков формирует оповещение и отправляет его по внутренней сети.

Интересный, между прочим, факт – все бойцы называют друг друга по званию! Спрашиваю об этом у старшего лейтенанта.

– А как еще говорить? – пожимает он могучими плечами. – Служба, она бардака не терпит! Мало ли какую еще хрень там, наверху, изобретут? Что ж нам, по пять раз в году переназываться? Войска наши не нынешним верховным креслопросиживателем придуманы, не на нем они и закончатся.

– Не наезжал никто по этому поводу?

– Пробовали… – отмахивается Макаренко. – Даже представление Гальшину написали. Мол, на каком таком основании сотрудники службы охраны присвоили себе воинские звания?

– И что?

– Он комбату эту бумагу отдал и посоветовал употребить ее по назначению, мол, мягкая она… А проверяющим из УЛРР отписал, что приглашает их сюда для проведения воспитательной работы. Поскольку сам человек не военный и таких тонкостей не понимает.