За Державу обидно! - Александр Конторович

– Приехали?

– Щас… – фыркает старший лейтенант. – Там дурных нэмае сюда соваться. Нас всех здесь смертниками считают. Которых лишний раз задевать – себе дороже станет. Да и шефа опасаются, если честно. Он по местным меркам – суперкруть! Таких, как он, в области больше нет. В смысле, настолько богатых и влиятельных. Он же мужик принципиальный – дальше некуда. Год назад наехала на него какая-то шавка из пишуще-снимающей братии. Не сам, понятное дело, проплатили ему за работу-то. Гальшин у многих как бельмо на глазу.

– И чем кончилось?

– А закрыли эту компашку. Шеф их по суду штрафами разорил – за вранье и необъективные репортажи. Денег это, понятное дело, стоило прилично, но тут уже вопрос принципа был! И всем прочим болтунам – толстый такой намек вышел. Иваныч прозрачно намекнул, что обижать себя он никому не позволит. И имеет хорошую память и вздорный характер. Так что ежели кого не полюбит – это надолго. Круглых дураков вокруг немного, и намек все поняли.

– Решительный мужик!

– Ну так! В ихнем деловом мире иначе нельзя – схарчат за милую душу.

Странное дело, но уже через час мне стало казаться, что я знаком с этими ребятами давно. Вроде и не встречались никогда, да и интересы наших служб раньше никак не пересекались, а вот поди ж ты… Рассказываю им о случае на шоссе и расстрелянном автобусе. Все равно ведь такая информация рано или поздно, а где-нибудь да всплывет. Так отчего бы и не сейчас? Парни правильные, два и два сложить могут.

Синцов мрачнеет и вполголоса матерится. Да и все остальные реагируют похожим образом.

– Вот же ссс… – грохает пудовым кулаком по стене старший лейтенант, выражая общее мнение. – Что ж это за сволочи такие были?

Показываю ему трофейный пистолет. Номер на нем отсутствует.

– На автомате – то же самое было. Это какие-то хитро вывернутые парни…

– Ничего! – кивает Макаренко. – Даст Бог – поквитаемся и с такими!

Да уж… не завидую я этим «хитро вывернутым»… такие, как старший лейтенант, пожалуй, и по-настоящему их вывернуть могут. Напоказ, так сказать…

– Командир! – это Ляшков. – С тыла подходит автомобиль. По метке – шеф.

– Иваныч пожаловал! – легко поднимает с места свое сильное тело Макаренко. – Пойдем, встретим!

Он вопросительно смотрит на меня.

– А то ж! – согласно киваю головой. – Надо уважить здешнего начальника.

Кстати, все охранники именуют Гальшина шефом – не хозяином! Симптом… умному человеку многое говорящий.

Взрыкнул за стеной двигатель – машина подъехала прямо к дому, туда, где мы недавно сидели.

Выходим наружу.

Обычный УАЗ469, только резина у него шире стандартной. И здорово. Брезентовый верх, привычный зеленый окрас… И на такой машине здесь рассекает олигарх? Чудно…

Хлопает дверь, и на траву спрыгивает невысокий подвижный человек. В таком же, как и у всех, черном комбинезоне без каких-либо знаков различия. Оружия не видно, на широком ремне, кроме пары подсумков и рации, ничего нет. И в руках пусто.

– Товарищ директор! – вскидывает руку к виску старший лейтенант. – На объекте – без происшествий. Все в порядке. Нарушений периметра не выявлено.

Гальшин (надо думать, что это он) козыряет в ответ.

– Отлично, товарищ старший лейтенант! Ну, показывайте вашего гостя!

Я стою позади Макаренко, и его широкая спина меня почти целиком заслоняет. Он делает шаг в сторону, открывая меня взгляду приехавшего.

– Вот, Олег Иванович, прошу любить и жаловать.

– Здравствуйте! – рука у Гальшина теплая и неожиданно жесткая. – Вот вы какой! А мне, откровенно говоря, вы более высоким представлялись.

– Добрый день! – отвечаю я. – Да уж какой вырос…

– Не скромничайте! За вас ваши дела говорят!

Развожу руками.

– Николай Семенович! – поворачивается директор-олигарх к старшему лейтенанту. – Чаем не угостите ли? Пить охота…

– Поставили уже… – басит Макаренко. – Сейчас вскипит.

– Тогда идемте внутрь! Там и присесть можно…

Внутри нам уже расчистили место, меня усаживают рядом с Гальшиным. К нему здесь относятся с уважением, но без подобострастия. «Вованы» – ребята серьезные, и заслужить такое от них уважение – это, знаете ли, не просто так…

– Вопросами вас мучить не стану – сначала чай! Потом – перекус, баня… Да и вам отдохнуть, наверное, надо?

– Не откажусь, – наклоняю голову в знак согласия. – А что до вопросов – спрашивайте!

По глазам видно, что ему страсть как охота меня расспросить о многом. Но олигарх улыбается.

– Это не по-нашему будет! Не по-сибирски! Испокон веков так повелось – гостя накорми, напои да в баньку своди. А уж опосля – и расспрашивай! Не станем традицию ломать…

– Не станем, – соглашаюсь с ним.

Вот поспать, это Гальшин правильно придумал. Обстоятельный мужик.

Чай поспел достаточно быстро, да и в машине оказалось кое-что, к нему подходящее. Нет, не выпивка. Обыкновенные сушки и коробка мармелада. На удивление, очень даже вкусные. Ребята дружно задвигали челюстями, и пакет с сушками быстро показал дно.

– Все! – поставил на стол пустую чашку олигарх. – Хорош! Ехать пора! Гостя вашего, Николай Семенович, я с собою заберу, уж не взыщите!

Макаренко согласно кивает. Протягивает мне громадную ладонь.

– Бывай, капитан! Свидимся еще!

– Непременно! – жму ему руку.

Прощаюсь и со всеми остальными, хлопаю по плечам.

Усаживаюсь рядом с Гальшиным. Он на водительском месте, в машине больше никого нет.

Хлопают дверцы, и машина тотчас же рвет с места.

– Удивлены? – перехватывая руль, спрашивает олигарх. – С детства быструю езду люблю. Оттого и сам всегда за рулем.

Взвыв мотором, машина резво прыгает с кочки. Так, а вот поручень на панели очень тут кстати присобачен…

– Не слишком – видел, как на вас ребята смотрели.

– Не удивительно – я их всех уже по несколько лет знаю.

– Я не это имею в виду.

– Ааа… – кивает Гальшин, переключая передачу. – Так нас тут немного, все друг за друга держимся, нельзя иначе-то!

– Немного – это сколько же?

– Батальон охраны. Теперь это называется иначе… но вы же понимаете…

– Да, ребята мне уже рассказали.

– Я так и думал. Их четыреста пятьдесят человек. Мехчасть – почти столько же. Специалисты, обслуживающие хранилища, – тоже не шибко до фига, человек триста. Словом, менее двух тысяч всего.

– Неслабое хозяйство! – уважительно наклоняю голову. – По армейским меркам – почти полк!