Преторианец - Валерий Большаков

1

Остия, Рим

Море спокойно голубело, словно умасленное. Ветерок еле задувал, и декирема шла на веслах – огромные дерева переносились по воздуху, взблескивая мокрыми лопастями, погружались в прозрачный аквамарин пологих волн и мощно загребали бурлящую, пенную воду. Изумительная равнобежность, почти музыкальная синхронность гребли завораживала.

Лобанов стоял у фальшборта и бездумно следил то за ритмическим возвратно-поступательным движением весел, то за восходяще-нисходящим кружением чаек в линялой лазури. А впереди, прямо по курсу, зеленела и синела земля. Декирема поднималась и опускалась на мелкой волнишке, и чудилось, будто сам берег колышется, попадая в размеренный такт вечной любовной игры воды и суши.

– Любуешься?

Лобанов оглянулся. Позади стоял босой Эдик в набедренной повязке и щурился на солнце.

– Загораешь? – в тон ему спросил Сергей.

– Ага!

– Надо тебе обрывком леопардовой шкуры разжиться, – присоветовал Лобанов.

– Зачем? – озадачился Эдик.

– А помнишь, в чем ты шлялся по санаторию?

– А-а…

Эдик погрустнел маленько. Подошел к борту, послушал скрипучие и плещущие рулады, издаваемые кораблем, и цвиркнул слюной в море, словно отрекаясь от прошлого.

– Прибываем, говорят, – подошел Гефестай. – И чего там, на берегу? Брундизий?

– Двойку тебе по географии! – с удовольствием вывел Эдик. – В Остию следуем!

Сын Ярная лениво отмахнулся:

– Да мне по фигу, лишь бы опять на твердую землю! Надоело мне это ваше качание хуже горькой редьки!

– Ваше! – возмутился Эдик. – А кто стонал: «Под парусами хочу, под парусами!»

– Мы не под парусами, – пробурчал Гефестай, – мы – на веслах!

– Скоро уже… – прищурился Лобанов. – Вон, забелело что-то… Остия!

– Подгребаем, значить! – удовлетворенно подытожил Гефестай.

Остия была городом-стотысячником, по размеру она уступала лишь Риму да Капуе. Еще бы! Главный порт, «уста Рима»!

Сощурившись, Лобанов огляделся. По правую руку он увидел башню остийского маяка-фаруса; ближе к городу, на холме, высился громадный храм Нептуна, отливавший белоснежным мрамором. Крышу храма попирали четыре бронзовых слона, запряженные в квадригу морского бога. Город-порт защищала мощная внешняя стена с крепкими воротами, фланкированными сигнальными башнями. Слева на рейде стояли военные триремы – в Остии была летняя база части Мизенской эскадры. С палуб трирем донеслись приветственные вопли фанфар, трубач с декиремы выдул пронзительный ответ.

– Суши весла! – раздался окрик, и гигантские лопасти зависли в воздухе, роняя струйки брызг.

Декирема прошла по каналу с перекинутыми через него мостами и вплыла в колоссальную шестиугольную акваторию гавани Траяна. Просторная набережная была переполнена множеством лавок, ларьков, навесов, к воде спускались широкие ступени с колоннами для швартовки кораблей, а в стену, ограждавшую набережную с суши, были вделаны большие железные рымы. На заднем плане тянулась аркада акведука и возвышались огромные, в несколько этажей, зерновые склады. Закрома Родины.

К Лобанову приблизился мрачный Искандер, волоча за собой длинную цепь.

– Давайте, – пробурчал он, – заковывайтесь!

– Ты записался в кружок «Юных друзей рабовладельцев»? – невинно удивился Эдик.

Тиндарид сверкнул на него глазами.

– Тебе будет лучше, – сказал он агрессивно, – если на нас кузнец железяки наденет?!

– Не ссорьтесь из-за ерунды, – посоветовал Лобанов, защелкивая на запястьях наручники.

– Да я не ссорюсь… – увял Искандер.

– Короче, – поправил дело Гефестай, – храните гордое терпение, товарищи гладиаторы! Никуда не денется ваш скорбный труд и дум высокое стремление! Плавали – знаем!