Бегущий в лабиринте - Джеймс Дэшнер

Томас собрался с мыслями, подыскивая правильные слова. Это было совсем не просто: его душили недоумение, гнев и раздражение, мешая чёткой работе ума.

— Понятия не имею, почему Гэлли так меня невзлюбил. Да мне и до лампочки. По-моему, у него не все дома. Что же касается того, кто я в действительности такой, то вы все знаете ровно столько же, сколько и я. Но насколько я понимаю, мы здесь собрались из-за того, что я сделал в Лабиринте, а вовсе не затем, чтобы выслушивать чьи-то идиотские бредни о том, какой я нехороший.

Послышался смешок, и Томас замолчал, надеясь, что ему удалось донести суть до слушателей.

Ньют удовлетворённо кивнул.

— Лады. Давайте подведём итоги, а что делать с Гэлли — решим потом.

— Мы не можем голосовать — присутствуют не все члены Совета, — возразил Уинстон. — Ну разве что они очень сильно больны, как Алби, например.

— Ради всего святого, Уинстон! — взмолился Ньют. — Давай скажем, что Гэлли сегодня тоже разболелся, и продолжаем без него. Томас, давай, высказывайся в свою защиту, а потом мы решим, как с тобой поступить.

Томас обнаружил, что его руки, лежащие на коленях, стиснуты в кулаки. Он разжал их и вытер вспотевшие ладони о штаны. Потом заговорил, не успевая обдумывать слова:

— Я ничего плохого не сделал. Просто увидел двух парней в отчаянном положении — они старались добраться до Приюта, но у них не было шанса. Стоять, смотреть и ничего не делать только потому, что какое-то дурацкое правило это запрещает... ну, это казалось мне трусостью, эгоизмом и... да просто глупо! Если вы хотите упрятать меня в тюрьму за спасение чьей-то жизни, то вперёд и с песней. В следующий раз, обещаю, буду стоять, тыкать в них пальцем и смеяться, а потом пойду как миленький наворачивать обед.

Томас вовсе не пытался шутить. Его вообще поражало всё это разбирательство.

— Вот моё предложение, — сказал Ньют. — Ты нарушил наше чёртово Правило Номер Один, так что в качестве наказания отсидишь один день в Кутузке. Я также предлагаю избрать тебя в Бегуны — со вступлением в действие сразу же после окончания собрания. За одну ночь ты доказал свою пригодность к этой работе полнее, чем другие кандидаты — за много недель. А что касается того, чтобы тебе стать Стражем — забей на фиг. — Он перевёл взгляд на Минхо. — Хотя бы насчёт этого Гэлли был прав — только дурак мог такое предложить.

Слова Ньюта задели Томаса, хотя, конечно, заместитель вожака был прав. Томас воззрился на Минхо — что тот ответит?

Страж, судя по всему, не удивился решению Ньюта, но всё же ринулся в бой:

— Это ещё почему? Да он самый лучший из нас, клянусь! А кто лучший — тот и Страж.

— Отлично, — отчеканил Ньют. — Если это правда, то мы можем сделать перестановки позже. Скажем, через месяц. Посмотрим, как он себя проявит.

Минхо пожал плечами.

— Замётано.

Томас тихо выдохнул и расслабился. Ему по-прежнему хотелось стать Бегуном — странное желание, если принять во внимание всё, что случилось с ним в Лабиринте. Но вот так сразу оказаться Стражем — нет, идея, конечно, смехотворная.

Ньют обвёл присутствующих взглядом.

— О-кей, у нас несколько различных предложений, так что давайте обсудим...

— Да ладно! — вмешался Котелок. — Давай голосовать! Я за твоё!

— Я тоже, — отозвался Минхо.

К ещё большему облегчению Томаса все остальные — почти все — присоединились к этим двоим. Сердце Томаса наполнилось гордостью. Единственным, проголосовавшим против, оказался Уинстон.

Ньют уставился на него.

— Твой голос не играет роли, но очень бы хотелось узнать, что происходит у тебя в башке?

Уинстон пристально посмотрел на Томаса, потом перевёл глаза на Ньюта.

— Как по мне, так и ладно, но в словах Гэлли что-то есть, не стоило бы так от них отмахиваться. Я не думаю, что он просто ляпает языком, что попало. Ведь правда — с тех пор, как здесь появился Томас, всё идёт через пень-колоду.

— Справедливо, — согласился Ньют. — Пусть каждый из нас поразмыслит над этим, а если что толковое надумается — соберём Сбор и обсудим. Лады?

Уинстон кивнул.

Томас, снова почувствовавший себя невидимкой, застонал:

— Парни, я просто балдею: вы тут толкуете обо мне, как будто здесь и духу моего нет!

— Слышь, Томми, — отозвался Ньют, — мы только что сделали тебя Бегуном. Кончай ныть и пошёл вон отсюда. Минхо будет тебя тренировать, так что берись за дело.

Только сейчас до Томаса по-настоящему дошло, что он теперь Бегун, и сможет исследовать Лабиринт. Несмотря ни на что, он ощущал трепет радостного возбуждения; его наполняла уверенность, что больше они не попадутся в ловушку и ночь в Лабиринте станет первой и последней. Может, на этом его квота неудач исчерпана?

— А как насчёт наказания? — спросил он.

— Завтра, — ответил Ньют. — От подъёма до заката.

«Один день, — подумал Томас. — Ну, это куда ни шло».

Собрание объявили закрытым, и все Стражи, кроме Ньюта и Минхо, поспешили убраться из комнаты. Ньют не двинулся со стула — так и сидел, черкая в блокноте.

— Н-да, ну и заваруха, — пробормотал он.

Минхо подошёл к Томасу и шутливо ткнул его кулаком в плечо:

— А всё из-за вот этого шенка.

Томас двинул его в ответ.

— Стражем, да? Хочешь сделать меня Стражем? Да у тебя дыра в башке ещё больше, чем у Гэлли.

Минхо состроил хитрющую мину.

— Но ведь подействовало же, а? Целься выше, тогда попадёшь. Благодарности принимаются позже.

Томас не мог не улыбнуться, отдавая должное умной тактике Стража Бегунов. Но тут его внимание привлёк стук в дверь, и он повернулся посмотреть, кто там. На пороге стоял Чак, и вид у него был такой, будто за ним гнался по крайней мере десяток разъярённых гриверов. Улыбка сбежала с лица Томаса.

— Что случилось? — спросил Ньют, поднимаясь со стула. Тон, каким он задал свой вопрос, встревожил Томаса ещё больше.

Чак мялся, заламывая пальцы.

— Меня послали Медяки.

— А что случилось?

— Да Алби там мечется и сходит с ума. Говорит, что ему позарез нужно кое с кем побеседовать.

Ньют направился к двери, но Чак остановил его, подняв руку вверх.

— Э-э... Ему нужен не ты.

— Как это не я? Ты что мелешь?

Чак указал на Томаса.

— Он требует его.