Темный мастер - Анна Степанова

Что с памятью его что-то сделали, — это девушка вполне допускала: сама такой фокус проделывала, правда лишь немного и ненадолго, но дьяволы их знают, что они там в Гильдии могут… Вот только врет он, что совсем не помнит! Врет, иначе почему не убил еще в Таркхеме, зачем с площади проклятой этой вытащил? Сплошные «почему» да «зачем»…

В таком горячечном круговороте догадок да всевозможных вопросов и заснула Лая, уютно свернувшись после ванны на мягкой постели, когда часы лишь только-только отбивали полдень.

Огнезор же терзаться подобными мыслями времени себе не дал: бокал горячего вина выпив да в сухое переодевшись, он выбрался из дома Илании, пересек площадь, раскланялся на узкой лестнице с двумя мастерами, держащими оцепление, мимоходом выяснив, что проторчат они тут еще часа три, а потом на охрану городских ворот и привратных улочек перекинутся, — и вскоре углублялся уже в Черный переулок.

Слава, к счастью, его не дождалась, так что вещи он собрал спокойно и быстро, как всегда в дорогу собирался, наряд свой белый, сноровистой обслугой уже в порядок приведенный, подумав, свернул аккуратно и на дно мешка засунул, ключ же от гильдийного тайника, где императорский указ, печать и много еще чего важного хранилось, себе на шею повесил.

Размышлять тут было нечего. На ближайший год никаких важных дел не предвиделось, а смерти Лаиной, застывших глаз на белом окаменевшем лице из его кошмаров, допустить Огнезор теперь уже не мог. Да и надо было всего-то на год ее спрятать понадежнее, а потом приказ о преследовании отменить — и каждый вновь пойдет своей дорогой, и будет все, как раньше… О том, что Лая в лицо его знает, и что в голове у него хаос полный, так что непонятно даже, Огнезор он все еще, или вновь Эдан, о круге из десяти мастеров и новом беспамятстве, о долге своем перед Гильдией и еще сотне подобных вещей думать совершенно не хотелось.

Зато о пальцах ее на его ладони, о глазах ее ведьминых очень даже думалось, и вот это было хуже всего…

* * *

Нетерпеливый стук оторвал уважаемого господина Урда, почтенного банкира, от его обычных подсчетов, которыми он вот уже два десятка лет занимался, удобно устроившись в мягком кресле за большим столом в своей конторе на Золотой улице. Господин Урд поднял голову и велел своему племяннику, молодому оболтусу, приставленному в обучение, привести посетителя. Через минуту перед столом банкира стоял роскошный светловолосый юноша самой легкомысленной светской наружности, при виде которого, однако, старое сердце Урда очень нехорошо дернулось.

— Господин лорд! — все же невозмутимо поднялся старик навстречу, изображая максимальное радушие. — Пришел осведомиться о своих финансовых делах?

— Наедине, Урд, — коротко и очень невежливо ответил молодой человек.

Урд понимающе закивал и поспешным жестом выдворил племянника.

— Что же привело тебя ко мне, лорд Таргел? — еще раз переспросил банкир, оставшись с гостем наедине. — Отчеты о делах и все оговоренные суммы я отправил, как обычно…

— Обойдемся без лишних вступлений, Урд! — прервал его юноша. — Мне просто понадобились деньги.

— Конечно, конечно! — деловито засуетился банкир. — Понимаю, придворная жизнь требует больших трат… Какая сумма тебя интересует?

— Думаю, четверти будет достаточно…

— Четверти чего? — не понял старик.

— Всего, — был короткий ответ.

Урд судорожно сглотнул и заерзал в кресле.

— Это… огромная сумма, господин! — растерянно выдал он. — Вряд ли я смогу найти такие деньги здесь и сейчас. Нужно будет подождать… пару дней. Ну, может, неделю…

— В нынешней ситуации нужного тебе разрешения придется ждать гораздо дольше, — спокойно ответствовал молодой человек. Убедился, что смысл его слов дошел до старика-банкира, затем добавил:

— Оставь свои отговорки, Урд. Поговорим открыто.

Господин Урд согласно кивнул, но все же выжидающе уставился на собеседника, сохраняя молчание.

— Я ценю твою осторожность, — удовлетворенно продолжил юноша. — Однако, в силу своих новых полномочий я знаю, что ты осведомлен о моей персоне гораздо больше, чем пытаешься показать, потому как именно ты последние два десятка лет вел финансовые дела Гильдии.

— Тогда ты знаешь также, Огнезор, что, кем бы ты ни был, но о снятии такой огромной суммы я обязан буду сообщить в Гильдию.

— Естественно. И я совершенно уверен, что отчет уже сегодня будет лежать на столе у мастера Мечеслова. Ты всегда отличался похвальной аккуратностью. Делай то, что должен.

— Хорошо, — кивнул старик, слегка удивленный такой покладистостью. — Но все же… я не врал, когда говорил, что не смогу предоставить нужную сумму сразу же.

— Давай сколько сможешь.

— Половину от того, что ты хочешь… И лишь третью часть — золотом, остальное — расписками на имя моих поверенных во всех частях Империи.

— Видимо, у меня нет иного выхода, как согласиться, — пожал плечами Огнезор, затем небрежно выложил на стол перед банкиром объемную кожаную сумку, какие обычно бродячие торговцы приторачивают к седлу, развозя свой нехитрый товар. — Собирай все сюда.

Несчастному Урду от такого беспечного отношения к деньгам на миг сделалось дурно.

— Но господин! — не преминул возмутиться он. — У меня есть отличные кованные сундуки с надежными запорами, на амулетах охранных… А с таким… м-м… вместилищем в пути тебе будет неуютно…

— Уж не решил ли ты, Урд, что меня могут беспокоить дорожные грабители? — насмешливо взвел брови Огнезор.

— Нет, конечно же, нет, — немедленно покраснел старик, но все же аккуратно расфасованные мешочки золота вынимал из тайника и перекладывал в Огнезорову сумку с выражением крайнего неодобрения.

— Благодарю, — сдержанно кивнул мастер, когда старик передал последний мешочек, и все необходимые по такому случаю записи были сделаны.

— Рад служить, — сухо ответил господин Урд, с тяжелым сердцем поглядывая на оставшиеся невостребованными ларцы.

— Вот и отлично, — на прощание подмигнул ему юноша, вновь принимая образ беззаботного светского разгильдяя. В ответ старик лишь вздохнул невесело, представляя, сколько несчастных головорезов вскоре найдут себе погибель, купившись на звон монет и эту безобидную личину.

* * *

— Значит, вернулся… Я уже начала сомневаться.

Илания грациозно впорхнула в комнату, опустилась в кресло, кокетливо расправляя оборки на платье. Огнезор повернулся в ее сторону, не удосужившись подняться с широкого деревянного подоконника, откуда наблюдал за Дворцовой площадью.

— А спутница твоя спит до сих пор, — будто ненароком обронила Илания, сверля юношу острыми любопытными глазками. — Не рискну называть ее «сестрицей»…

— И не надо, — небрежно обронил мастер. — Эти сентиментальные глупости предназначались исключительно для ушей уважаемого Ганаса, внимательно подслушивающего под дверью, а также незнакомой мне барышни, засевшей на лестнице за гобеленом.