О возвращении забыть - Сергей Коротков

- Вау! Окей! - девушка мило заулыбалась, протягивая пистолет.

- Спасибо за помощь, за службу!

- Да ладно, Никита! - Анжела засмущалась, но видно было, что ей понравилось.

- Кто ж так отвечает своему командиру? А?

- Опс. Сорри! Э-э... Есть! То есть... служу Отечеству!

- Ну-у... вот. Так лучше! А пистолет оставь себе, Анжел! Разрешаю. Только аккуратно с ним!

- Вау-у! Опс. Есть, мой командир!

Анжела резво заскакала вокруг Топоркова, быстро прижалась к нему, чмокнула в губы (остальное всё было прикрыто шлемом) и побежала ко всем. Видимо, хвастаться. Ребёнок!

Никита повернулся к чеченцу. Тот угрюмо лежал на боку со скованными наручниками руками. Даже в сумерках заметен был блеск его враждебного взгляда.

- Ну что, бородатый, отбегался по лесам-долинам?! Вставай, пошли цветочки нарвём моему командиру!

Пленный вздрогнул, ужом вдруг пополз к кустам, что-то причитая и молясь. Всю спесь и гонор горца как рукой сняло. Никита поспешил остановить его, недовольно ругнулся, понимая, что придётся повозиться, и схватил того за шиворот.

- Аллах... прошу, не надо! Умоляю, не убивай, офицер! Всеми святыми прошу! Офицер...

- Какими ещё святыми, ты, мразь лесная! Аллаха своего вспомнил! Мне некогда читать тебе нотации и ликбез проводить, тебя земля родная воспитает, переучит! В себе только уже! Вставай, мешок говна! Как по зелёнке бегать с автоматом да резать безоружных пацанов наших, надругаться над ними - это вам, бараны горные, хватает сил и смелости! А как самому в такой ситуации оказаться - так говно трусливое! А вы, черти бородатые, развяжите пленного пацана русского, дайте нож ему и в спарринге решите судьбу его! Самим тренировка, потеха, ну и хвала Аллаха вашего за искусство убить неверного в бою, а не как барана резать! Уроды! Может, тебе тоже яйца подрезать и член? Скормить тебе же, а? Чё, мля?!

Никита вынул НРС, провёл по заросшей щеке боевика. Тот испуганно отпрянул, продолжая умолять о пощаде и дёргая сцепленными за спиной руками.

- Сейчас отойдём, чучело лесное, дам тебе нож и возможность погибнуть как мужчина гор, а не как чмо последнее! Ясно?

- Офицер, офицер... - трясся чеченец и морщился, пуская пену изо рта.

- Пошёл, я сказал!

Кое-как Топорков отогнал пленного за камни, краем глаза заметив, что и Ден повёл "своего" чёрного за кусты. Остальные спешно собирались, снова навьючивая на себя трофеи и рюкзаки. Рогожин ловко и умело командовал отрядом.

Никита установил пленного на колени, расцепил наручники, не спуская глаз с хитрого вёрткого боевика. Отошёл метра на два. Достал свой НРС и еще клинок типа "свинчатка" из рукава. Такими разведка и десантники редко пользовались, чаще на тренировках. Острое полотно из свинцового лезвия и пластиковой тонкой рукоятки предназначалось для точного броска из любого положения - нож летел только утяжелённым лезвием вперёд. Да, был мягким, но для поражения плоти противника этого хватало!

- Держи, бородач, защищайся и умри с достоинством! - Никита, скинув разгрузку и автомат (остальная снаряга осталась у скалы с отрядом), взялся за свой нож.

- Я не буду использовать этот шанс, но благодарен тебе, офицер, за честный поступок! - почти без акцента сказал пленный, не вставая с колен, и перевёл взгляд с ножа на траве на Топоркова, принявшего боевую позу.

- Чё так вдруг? Я бы воспользовался случаем! Только вы, суки, не даёте нашим пленным такого шанса! Вставай!

- Нет! Я не хочу никакого конца! Честного или позорного. Ваша женщина и так осквернила меня, рана моя болит и режет сердце!

- Ишь ты-ы! Как залепетал! Видать, не дорезала она тебе член твой! - Никита взглянул на тёмное пятно грязных штанов боевика в районе от ширинки до колен.

- Не убивай, офицер! Я буду говорить. Я скажу всё!

- Ой ты, боже мой! Да мне сейчас на хрен уже не нужны твоё имя, родной аул и какие кому ты задолжал займы! Ясно излагаю, баран?!

- Я два года воюю по этим горам. Я знаю... - боевик запнулся, что-то оценил и продолжил: - Аллахом клянусь! Я знаю все схроны и тропы "воинов Ичкерии", место, где чаще бывает Абдул-Халим и почти все передвижения штаба "Чёрного воина"...

Никита аж руку с ножом опустил. Ни черта себе!

- Слушай, бородатый, я ещё и язык твой лживый отрежу за гонево такое!

- Клянусь детьми! Аллахом клянусь! Я...

- Ты знаешь, где находится Садулаев и Шамиль Басаев?

- Да, офицер! Могу показать на карте, а ваша разведка проверит. И если я вру, можете как барана потом меня резать! Клянусь...

- Не блефуешь, чечен? - перебил Никита пленного.

- Что? Я не...

- Не лжешь, говорю?

- Не-е-е! Я жить хочу, я работать хочу! Не хочу убивать! Не хочу...

- Заткнись, а?!

Никита обошёл чеченца, повалил его, сковал снова наручниками ему руки за спиной, сделал в сторону несколько шагов.

- Запал. Я Истребитель.

- Я Запал. Что у тебя?

- У меня инфа от пленного. Неплохая!

- Не смеши меня, майор! У них перед казнью у всех инфа и клятвы стать профессорами наук и кормить маму с ложечки! Вали его и догоняй нас! Мы выдвигаемся.

- Запал. Инфа особой важности! Места последних дислокаций объектов 2 и 4 из чёрного списка ОГВ. Командир, это бомба!

Чеченец, вытянув шею и прислушиваясь к диалогу Топоркова, поняв, что чаши весов уравнялись, громко бросил:

- И я покажу предателя в вашем штабе! Как это у вас... э-э... крот... крота. У вас в Грозном, у генерала Еделева есть в штабе крот. Подкупленный нашей диаспорой в Москве. Я клянусь...

- Командир, ты слышал? Могу повторить.

- Слышу. Пи...ц! Ладно, тащи его сюда. Отвечаешь головой, майор! Догоняйте.

Но тут в разговор командиров вклинился голос Дена.

- Запал. Я Холод. У меня важная инфа и ценный информатор! Пленный. Короче... такая же фигня, как у Истребителя!..

* * *

Стемнело хорошо. Спецназа ещё не было. Даже в пределах действия локальной связи. Ковальский бросил взгляд на полоску зари на западном горизонте, соскочил с камня.

- Юрий, а ты уверен, что заложников тоже нужно с нами туда брать? Лишний балласт, так сказать! А там не Крещатик, чтоб прогуливаться по нему. Там Зона!

- Я помню, подполковник, куда мы собрались! Помню! И помню зачем. Если из Центра поступил приказ - вы, подполковник, как военный человек, должны понимать и принимать распоряжение командования как единственно важное...

- Ой, умоляю тебя, профессор, не пиши мне тут гобеленом! Всё, проехали! Как начнёт сыпать свои заумные эпиграммы, аж мутит меня! Это я что, там, в Зоне, ваще повешусь от тебя?!