Ратник. Меч времен - Андрей Посняков

…чем дальше от жилья людей, чем дальше от священных мест, тем больше вероятность встретиться с нечистой силой.

А. Буровский. Несбывшаяся Россия

Опа! Вот так плюха! Ну, снова на больную голову.

Миша отпрянул в сторону, как мог дальше, стараясь не попасть в край затянутой зеленой тиной болотины… Супостат дернулся за ним — и увяз! Увяз, увяз, собачина — а нечего нападать на честных людей, как будто другого места для ночлега в ближайшей округе нету. Это, конечно, удобное, кто бы спорил? И рядом с водой, и укромное, и — одновременно — хорошо продуваемое, что немаловажно, речка-то не зря называлась Сясь, что в переводе с языка веси значило — комариная.

Однако ладно… Пора бы и гада в болотину свалить, чтоб не рыпался. Оглянувшись на своих активно махающих кулаками попутчиков — заволочских гостей, — Михаил пнул вражину ногой в бок, ничуть не жалея — а нечего было первыми нападать! Да еще — исподтишка, нахрапом.

Н-на!!!

Упал, завалился, гад — вот, копошись теперь в холодной жиже, так тебе и надо. Хотя… тут таких много, многовато даже — как бы не пришлось хвататься за мечи, похоже, к тому все идет, хотя пока и на кулачках только… Странно, но напавшие на едва разбитый лагерь люди — такие же купцы-торговцы — похоже, вовсе не собирались доводить дело до крови.

Вот один снова подскочил к Мише, но кинжала из-за пояса не выдернул, а ведь он был, кинжал-то, вон, в зеленых сафьяновых ножнах. Здоровый мужик! Взгляд звероват, бородища — пегая — лопатой, ручищи — оглоблями. Размахнулся с плеча, ударил… Ага, будет Михаил дожидаться, как же!

Пригнулся — просвистел над самой головою кулак — и в морду! Н-на!!! Ага! Не понравилось? А вот, в следующий раз будешь знать! Мужичага покрутил головой, словно оглушенный на скотобойне бык, утер тыльной стороной ладони выступившую из носа юшку, оглянулся… и неожиданно подмигнул:

— Эх, вижу, ваша взяла, паря!

Ну, еще бы, не взяла… это уж было понятно. Заволочские попутчики Миши оказались куда как ловки на кулачный бой, будто всю жизнь только тем и занимались, что дрались по выходным дням и всем престольным праздникам, а, ежели выпадал подходящий повод для драки в будни — то и по будням. Что и говорить, умельцы! Да и больше их было, заволочских — на шести ладейках-насадах шли. От самой Ладоги, вот, по Сяси-реке, затем — по Тихвинке, по Чагоде, по Мологе… Хватает рек, хватает и волоков — а у каждого волока, знамо дело, какой-нибудь супостат-разбойник таится, до чужого добра жадный. Потому и купчины были — здоровяки, как на подбор, да и приказчики, и служки — такие же, хилых не брали даже в попутчики. Мишу вот взяли — так он и парень-то хоть куда — тоже косая сажень в плечах, да и удар не слабый, вон как пегобородому вмазал — любо-дорого посмотреть! Любой бы боксер, верно, позавидовал бы такому удару.

А пегая борода ничего, сплюнул через зуб, юшку вытер — стоит, улыбается. Да и все его… как и назвать? подельники, что ли?

— Хорош, хорош, парни! — обернулся, закричал своим, те сразу послушались, отскочили. А мужичага: — И кто тут старший у вас?

— Ну я, — Никифор-суконник, кулачищи травой отерев, ногу вперед выставил. — Что, хотели нас с места прогнать, да не вышло?

— Не вышло, — супостат развел руками и снова улыбнулся, еще шире, чем улыбался Мише, хотя, казалось, куда уж еще-то шире — морда, чай, не резиновая, разорвется. — Не вышло… Зато драка какая была! Ух, и повеселились.

Михаил только сплюнул:

— Да уж, куда веселее…

— Вы кто ж такие будете? — поинтересовался Никифор. — Тати лесные, аль кто?

— Не тати мы, купцы — сено в Ладогу везем продавать, — усмехнулся пегая борода — по всему, он тут был за старшего, остальные его слушались и молчали. — С Пречистенского погоста, с Тихвинки мы… Уж завсегда подраться любим!